Невинная для Севера (СИ)

Я так редко видела, чтобы он именно улыбался. Вот так — открыто, даже мягко.

— Твой, — говорит он пусть и не сразу. — Для меня это… У меня очень давно не было отношений.

— Но ты же говорил, что женщины были, — возражаю, решив довести этот странный разговор до конца.

На лице мужчины появляется многозначительное выражение.

— Я опять говорю глупости, да? Снова слишком наивная?

Север прижимает меня к себе, опять целует в висок.

— Ты просто уникальная, Алина. Оставайся такой и дальше.

Взяв меня за руку, ведет к двери, а я торможу, смущенно глядя.

— Мы должны вернуться в зал, да?

— Ты не хочешь?

Мнусь, понимая, что, возможно, срываю Сергею планы на вечер. Демьян же говорил, что это важное мероприятие.

— Нет, я просто…

— Поехали домой, — говорит он.

— Но тебе, наверное, надо вернуться, чтобы…

— Марк справится, — пресекает мои возражения Сергей. Снова целует. — Поехали. Иначе я опять тебя разложу. А хотелось бы это сделать там, где нам никто не помешает.

Вот вроде между нами был секс. Я должна понимать, что все эти намеки значат. Но все равно краснею и смущаюсь как в первый раз. И судя по довольной ухмылке, Северу это нравится.

Мы выходим в коридор, но едва только успеваем завернуть за угол, как в спину нам летит:

— Не так быстро, Северов.

32 Север

Внутри мгновенно все перестраивается. Оборачиваюсь, на автомате задвигая Алину себе за спину.

Григорьев.

Черт. Этому-то что здесь надо?

Макс внимательно смотрит на меня, затем на девчонку у меня за спиной.

— Отвлеку тебя ненадолго.

И это, блядь, не вопрос. Стискиваю зубы. Не люблю, когда мне не оставляют выбора. А Григорьев делает именно это. И ведь не пошлешь его — мужик этот не появился бы без веской причины.

Поворачиваюсь к Алине и тхо говорю:

— У выхода меня подожди.

К счастью, она умница, и не спорит, идет, как я сказал. Правда, в глазах беспокойство.

Да и не только.

Там сейчас столько эмоций, что я готов ложкой жрать их. Хотя, пожалуй, я бы всю ее сожрал. Сделал бы так, чтобы никто никогда не увидел и увел.

Странная одержимость, которая пугает меня самого.

Одержимость, которая планомерно превращается в зависимость.

И это пиздец как херово. Да только не выходит ничего с этим поделать. И сегодняшняя выходка рыжей девки лишь сильнее убедила меня, что мой компас окончательно завис на ней одной.

Как это вышло? Хер знает. Думал уже, что все, отболело, умерло, выстудило.

А нет же! Бедовая девчонка, как говорит Кораблев. И вместе с тем самая важная для меня. В ее наивных глазах отражается целый мир. Да такой, что даже прожженный циник вроде меня теряется.

Рядом с ней во мне будто снова бьется сердце. Не просто перекачивает кровь, а именно живет, дышит. И вся эта розовая херня, которую так любят девушки, почему-то зарождается в мыслях.

Я забыл, как это — дышать кем-то.