Монастырь (СИ)

Губы юноши были мягкими, неумелыми, и от этого их податливость становилась слаще. На миг Легрэ позволил себе забыться и не думать о том, что хотел сделать, что для осуществления его плана сын герцога должен ненавидеть его, ненавидеть люто. И Кристиан скажет ему правду, потом, обязательно.

Отстранившись от Луиса, Легрэ отложил веревку на постели и, встав коленями на постель, ухватил рубаху юноши по бокам, грубо и быстро стянул через голову.

– Тебе не нужно будет прощать себя за это, Луис, потому, что сейчас у тебя не будет выбора, – сказал он, тяжело дыша и скользя взглядом по молочно-белому стройному телу.

Жар похоти и греха пожирал Легрэ изнутри, струился по мышцам спины, груди, живота, вниз, пробуждал к жизни его естество. – Я отдам тебе все, но взамен возьму тебя, и ты навсегда останешься лучшим моим воспоминанием.

– Что? Что ты говоришь? – под воздействием алкоголя герцог не сразу понял, что происходит, но в следующую секунду дернулся прочь. – Ты все-таки подлец, – зашептал он, кусая губы и опять упираясь в мужчину. – Ты специально меня напоил. Я должен был догадаться. К чертям! Уйди... Ты.

.. Мне от тебя ничего не надо. А вы и так все получили... Мало... Хочешь перед моей смертью еще и позабавиться?

Глаза заблестели недобро, словно ледышки на весеннем солнце. От вина гудела голова, образ Кристиана плыл в сумраке кельи. Он закрыл дверь на ключ. Защищаться! От него нужно защищаться любым способом. Юноша рыкнул и вцепился зубами в запястье Легрэ.

Кристиан зашипел, точно озлобленный кот, схватил юношу за волосы, и с силой оторвав от себя, наотмашь влепил пощечину. Не дожидаясь, пока Луис очухается, Легрэ перевернул его на живот и стал связывать руки за спиной.

Таких выходок он не прощал даже тем, кто ему нравился. Кристиан напрочь перестал контролировать себя.

– Щенок, – хриплым голосом проговорил он, затягивая узлы слишком сильно. – Раньше надо было думать. Я тебе говорил, не верь никому. Ни-ко-му.... Ты не усвоил урок, малыш, придется расплатиться. И никуда ты отсюда не уйдешь... Ты принадлежишь монастырю, Луис, и теперь это с тобой будут делать много и часто, понял? Сначала я, потом падре Себастьян. Знаешь, он мне об этом сегодня прямо сказал. Так что, брат Луис, у нас с вами впереди бурная и насыщенная жизнь.

Луис мог заплакать, как обычно происходит со всеми, кого пытаются унизить таким способом, но даже теперь он продолжал рыпаться. Алкоголь словно выветрился из головы, а слова жгли слух. Не будете! Не будете. Вены перережу, повешусь... Нет...

Герцог внезапно обмяк и перестал вырываться. Лишь про себя представлял море и бескрайний горизонт. Происходит с ним... Ни с кем-то другим. Кошмарный сон? Нет, реальность. Могло бы в спальне короля, а теперь в подвале.