Монастырь (СИ)

С плебеем-стражником, который спас жизнь, а теперь эту жизнь порвет на клочки.

Луис закрыл глаза. Он стиснул зубы. Пытка? Что же, надо однажды принять мир, как пытку.

Легрэ собрал золотые волосы в пучок, разбросал по подушке небрежно и красиво, погладил Луиса по голове, будто жалея, но тон его не изменился:

– Минуту назад ты обнимал меня, – Кристиан коснулся пальцами шеи мальчика, прошелся по плечу вниз и снова вернулся назад. – Вся твоя беда в том, что ты хочешь меня, Луис... и моя тоже. Закрывайся, притворяйся, что тебе плохо, но это не так, и я намерен доказать тебе, что ты давно стал мужеложцем.

Это в твоей голове, в сознании... Более того, тебя заводит, когда тебя домогаются. Как только я стал делать это, ты стал на меня смотреть по-другому.

Луис молчал, он вцепился зубами в подушку и не слушал. Нет, слышал каждое слово, но выкидывал их мерзость из головы. Восхищение перед кем-то не является грехом. Он восхищался синими глазами. Он их теперь и ненавидел. Пусть убедится, что... Да плевать. В чем он там будет убеждаться. Плебей! Мерзавец. Обманщик, который решил, что станет сильнее того, кто всю жизнь учился лгать и жил по закону власти.

Кого заставляли делать все против воли. Били палками по рукам за любую провинность.

Говори. Говори же ты, воин! Нет, ты уже не воин... Дыхание вновь сбилось, перед глазами мелькали звезды. Веревки стягивали запястья. Когда ты уйдешь, найдется способ.

Кристиан сходил за корзиной, поставив ее на край постели, разделся – так буднично и просто, словно собирался спать.

– Хорошему монаху нужно учиться смирению, – фыркнул он. – Тебе придется быть послушным, солнечный мой. – Схватив Луиса за плечо, Легрэ стащил его с кровати и поставил на ноги, ухватил пальцами за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза.

– Если не захочешь, мне придется поискать способ заставить тебя.

Луис молчал. Он был трезв, лишь где-то в затылке еще стучала безумно кровь. Смирение? Ты понятия не имеешь, что такое смирение перед отцом, перед его приказами, перед всеми теми, кто называет тебя герцогом, а на самом деле распоряжается твоей жизнью. Ты никогда не ехал во дворец в качестве подарка, ублюдок. Ты не хуже и не лучше остальных.

Юноша не отводил взгляд. Сталь в нем бесновалась с огнем.

– О, так мы злимся? – усмехнулся Легрэ, прижав юношу спиной к резной колонне кровати, и почти касаясь губами щеки. Кристиан медленно провел ладонью по груди своей жертвы, по животу, по границе светлых волос, запустил в них пальцы. Он настойчиво гладил Луиса между ног и смотрел в его глаза, не отрываясь. – Вот так, Луис... Не отводи взгляда. Ненавидь меня... Ненавидь всех, но дыши ровнее.

– Прекрати. Хватит, – слезы выступили на глазах от напряжения. – Чтобы ненавидеть тебя, уже достаточно поводов. Ты жалок.