Монастырь (СИ)

– Ваше величество, мне можно пойти к себе? – палец по губам смазал вопрос до невнятного бормотания

– Герцог без слуг? – любопытство уже горело в Фернандо также сильно, как желание, переплетаясь причудливыми изгибами. Интересно посмотреть, что будет с мальчиком, если дать ему власть. Подучить сначала немного, конечно, но он умненький. – Интересно, зачем же тебя отправили ко двору? – рассеянно проговорил мужчина, уже с изменившимся интересом разглядывая мальчика.

Луис не понимал вопросов короля. Тот не ответил на просьбу, лишь голос изменился. Но понять почему, герцог не мог. Тон стал другим – значит ли это, что есть причины не доверять? Или нет?

На белом красные камни сейчас сверкали, как сотни кровавых капель. А юношу повело от головокружения. На белую рубашку когда-то упали рубины крови от... от того пленника, что притащили в подвалы инквизиции. Отец даже не заметил, что у Луиса тогда случился приступ.

– Я уже вроде говорил причины, но ... наверняка, есть другие.

– Другие... – Фернандо продолжал рассматривать юного герцога как драгоценную игрушку, подаренную на день рождения. Надо обязательно познакомиться с его отцом и понять, что за игру он решил затеять с монархом. А ведь игра есть – чувствуется покалываниями в пальцах, прикасающихся к коже мальчика, в открытости слов, в невинном поведении ангелочка. Случайно так вышло или знали, чем заинтересовать? Король вдруг склонился к ушку Луиса и ласково спросил: – Ты боишься?

Руки продолжали все также обнимать, почти не прижимая, только появилась голодная тяжесть, давящая тело.

Конечно, герцог боялся. Он не привык к тому, чтобы его касались. Лишь отец мог брать к себе на колени или обнимать. Но это было совсем другое – словно это бог рядом, жестокий, который наказывает, но который может и заботиться. Вести за собой.

– Пожалуйста, мне неловко. Ваше внимание меня тревожит. – Луис опустил взгляд, уходя от странно изменившегося взгляда, и попытался отстраниться опять.

– Это хорошо, – ответил Фернандо серьезным голосом. Он даже и не подумал отпускать мальчика. – Меня это радует. Думаю, и отца твоего порадует. Когда он прибывает?

Дыхание отказывало подчиняться и сбивалось. Выросший в строгой обстановке, сейчас герцог леденел от мысли, что его могут обвинить в мужеложестве или постыдных мыслях.

– Я не знаю. Он отправил со мной отца Ваоло, – пальцы впились в ладони.

– Странно, я думал, что он захочет познакомиться поближе со мной. Он совсем не собирается приезжать? – тяжелое дыхание опалило кожу за ушком юношу, грозя перерасти в поцелуй в столь чувствительную область.

– Я не могу спрашивать у него такие вещи. Достаточно, что со мной мой... – Луис чуть не сказал друг о старом священнике, которого почитал, как учителя.