Монастырь (СИ)

Но в инквизиции не так уж сложно найти изуродованное до неузнаваемости тело, зато репутация у Фратори стала впечатляющей, и ее пришлось подтверждать, иначе кому-нибудь могли прийти в голову вопросы об особой судьбе первой его игрушки.

– Ты позволишь? – Себастьян заставил инквизитора подняться. Теперь они стояли против друг друга. Черные глаза были полны нежности. В них не появилось ни капли превосходства или поиска изъянов в его палаче. Он испытывал кристальное чувство благодарности, радости от встречи. Аббат притянул Паоло к себе, обнимая за талию, и в следующую секунду коснулся губ.

Этот поцелуй был полон обожания, любви, настоящей и неподдельной. – Как жаль, что я не смогу побыть с тобой. Как жаль, что мы не встретились много лет назад при других обстоятельствах. – руки заскользили по спине. – Впрочем, иногда достаточно одной минуты, чтобы сказать правду.

Паоло ответил на поцелуй... просто... без борьбы и споров... впервые лаская эти губы без примеси крови... узнавая, какие они бывают мягкие, без запекшейся корки, не обветренные отчаянными криками.

– Правда иногда бывает больнее пыток, – тихо выдохнул в губы.

– Обещай, что сбежишь... обещай, что... – он замолчал, вздыхая, и вновь ловя губы Антуана.

– Обещаю, милый. Для тебя я сделал бы все. Я бы перевернул мир. – пальцы расплавляли сталь. Себастьян развязал узел и освободил инквизитора. – Конечно, я бы хотел, чтобы ты меня убил. Чтобы не думать о тебе, – растереть Паоло запястья. – Завтра войска уже будут в монастыре. Король отдаст тебе права. Небо! Зачем ты явился? Зачем?

– Судьба, – ответил Паоло, чуть пожав плечом. Он внимательно наблюдал за Себастьяном, пока тот бережно приводил затекшие руки инквизитора в порядок, а потом вдруг притянул к себе, обняв за талию, и зашептал в ухо, обдавая горячим дыханием:

– Ты мне сам сказал, что меня ты не убьешь, а заберешь себе.

Почему думаешь, что я поступлю иначе? Второй раз попадешься в мои руки, больше не отпущу. Думаешь, сложно было выследить твоего тюремщика? Но второго шанса я тебе не дам. Беги, пока можешь, потом поздно будет, – пальцы на талии железной хваткой впились в ребра, причиняя боль.

– Да, заберу. Сегодня, сейчас, – Себастьян не реагировал на боль. Он так привык ее чувствовать, что был рад тому, что она возвращается.

Единственным желанием, оставшимся у аббата, было целовать своего палача. Он склонился к его шее, нежно прошелся губами по коже. Раскаленные прутья десять лет назад врезались в кожу, а сейчас пальцы Паоло пытали сладкой истомой. – Хочу тебя.

– Это гре-е-ех, – жаркая насмешка, пальцы на ребрах расслабились, ладонь заскользила по спине вдоль позвоночника.

– Да, еретику можно грешить, а тебе – нет. Ты слаще вишен в моем саду. Мое самое жаркое воспоминание.