Монастырь (СИ)

Вобрать в рот, принести бурю в голову опасного гостя и сойти с ума самому.

– Мммффф, еретик, – со страстью выдохнул Паоло, вновь сжимая плечи аббата... наполовину контролируя и причиняя легкую боль, надавливая под ключицы, а наполовину держась за него.

Да, так и есть. Язык рисовал на члене свою страсть, губы скользили, стремясь на мгновение вознести к небесам, а потом отпустить. Себастьян точно знал, какой держать темп, чтобы довести инквизитора до финала, и очень быстро добился того, что рот заполнило теплое семя, а из горла мужчины вырвался короткий вздох.

Паоло на миг навалился на коленопреклоненного Себастьяна, пальцы сильно сжались, он в последний аккорд запретного удовольствия толкнулся как можно глубже в глотку такого послушного сегодня аббата, а потом отпустил его, отступая и падая в кресло и прикрывая глаза рукой.

Оставалось только подняться с колен. Аббат искоса взглянул на инквизитора.

– Хочешь вина? – спросил почти буднично. – Я специально берег свой первый урожай. – он достал глиняную бутыль, перевязанную холстиной, откупорил и налил в кубок, отпил сам, пробуя вкус свободы, доставшейся кровью.

– Да, в горле пересохло, – он поглядел на Себастьяна с рассеянной улыбкой.

– Сегодня странный день, – кубок переместился из рук аббата в руки гостя. – Так люблю неожиданные повороты. – чернота глаз стала непроницаемой. – Как только ты появился во дворе, я понял, что угли не почернели до конца. Ты так вырос. Общаешься с королями. Охраняешь веру. Наверняка, знаешь цену всем этим монастырским орденам... Паоло... Вот мы и познакомились, милый. – Себастьян отпил прямо из бутылки.

– Я был терпелив и послушен властям, и потому взлетел высоко и при этом продолжаю быть угодным сильными мира сего, – Паоло усмехнулся, отпивая вино, – Тебя пытался научить тому же – терпению и послушанию, но ты, как вижу, оценил лишь один аспект моей науки.

– О да, милый... Я благодарен тебе за науку... выживать. – ухмылка зверя, а не человека. – Теперь я точно знаю, кто и сколько стоит. И можно ли использовать или нельзя. – откровенная ложь скрывала нелюбовь к жестокому Богу и сильную любовь к миру. Себастьян был беден на чувства. Он сохранил лишь несколько из них.

– Ну и сколько стою я? И собираешься ли ты меня... использовать? – серые глаза с затаенными чувствами скользили по фигуре аббата. Короткое удовольствие только распалило его и всколыхнуло самые жаркие воспоминания.

– Ты для меня бесценен, – отставив бутылку, Себастьян оперся на стол и сложил руки на груди. – Как восход, как закат... как каждый день, что достается мне за просто так, – новая улыбка. Но я не дурак, Паоло. Я не стану похищать такого значимого человека.