Монастырь (СИ)

Вот я и решил чуть их подрассорить... Глупо получилось... – в конце голос русича сошел на совсем уж невнятное бормотание, а в голове билось: “Лишь бы Этьен не спросил про то, что в келье аббата было!”

– И не говори, – тихонько усмехнулся библиотекарь в свою кружку. – Тебе, друг мой, противопоказано быть отравителем – еще отравишь не того, кого надо, потом вот так же переживать будешь!

Упоминание о Себастьяне всколыхнуло в памяти их последний разговор... и то, что аббат сказал тогда про Николая, вспомнилось особенно отчетливо. Спросить или не спросить? И если все же спросить – то как? Вопрос был не из тех, что легко задать, да и ответ.

.. Этьен вовсе не был так уж уверен, что непременно хочет его знать.

– Николай... – библиотекарь сделал последний глоток и отставил кружку. Эх, хороши травы у брата Микаэля! Если б только их еще не брали без спросу всякие да не спаивали кого попало... – Можно, я тебе один вопрос задам? Кто я для тебя?

Да, он хотел знать. И так достаточно голову в песок прятал, хватит! Один раз уже промаялся нерешительностью, не разобрался в себе, промолчал, когда надо было хоть что-то сказать.

.. до сих пор жалеет. Может, и не ехали бы они сейчас куда глаза глядят... хотя теперь-то чего уж. А с Николаем они разберутся как-нибудь, не маленькие. Захочет – скажет, не захочет – его дело. Но лучше уж сказать и потом жалеть, чем не сказать и мучиться!

– Друг, – русич судорожно глотнул, сжав в руках кружку. – Сейчас друг... Я надеюсь...

Дерево опасно захрустело под руками, и он быстро разжал пальцы. Сразу стало еще более неуютно – хотелось чем-нибудь занять обе руки, а не только одну, держащую кружку. Николай опасливо взглянул на франка.

– Сейчас? – задохнулся Этьен, мгновенно выбросив из головы мысли насчет того, что, может быть, судорожные объятия и поцелуи Николая в покоях аббата ничего такого и не значили, а Себастьян, возможно, и ошибся. – А завтра?! Послезавтра? Бывший подельник, с которым можно без сожалений распрощаться... или сдать кому... или капнуть опять того чудесного лекарства, на этот раз уже наверняка? У тебя же небось припрятан еще флакончик на всякий случай, а, Николай?

– Что? – русич вскочил на ноги. Одеяло свалилось с плеч на землю. – Этьен! Да я за тебя жизнь готов отдать! Какой подельник, какой флакончик? Этьен! А, дьявол! – кружка в руке все-таки лопнула, облив мужчину все еще горячим настоем.

Николай принялся судорожно отряхиваться.

– Николай... о черт! – Этьену слегка перепало, но долетевшие до него брызги, к счастью, успели остыть. Ему тоже, кстати, не помешало бы, прежде чем рот открывать. – Николай, ну прости меня, я дурак, неправильно тебя понял... а что еще я мог подумать насчет этого твоего “сейчас друг”? – франк сделал ударение на слове “сейчас”.