Монастырь (СИ)

Ты хоть помнишь, как зелье выпил?

Обо всем остальном, что случилось в то утро, Этьен с несвойственной ему тактичностью пока решил не напоминать – успеется еще.

– Через два дня после того, как ты отключился, падре выдал мне денег, одежду, инструкции и твое бесчувственное тело. Сейчас третий день, как... – франк не договорил. Уши Николая пламенели на зависть костру. Спросить сейчас, что ли? Или подождать? – Тебе точно ничего не надо? Горячего травяного отвара там... или граппы?

Николай попытался понять, что ему лучше сейчас. По уму, нужно бы отвара, но очень хотелось граппы.

.. Может быть, после нее станет полегче на душе?

– Не помню. Граппы лучше, – ответил Николай и сжался. Сейчас Этьен встанет и все. И это будет правильным, но почему же так не хочется?

– Держи, – Этьен неохотно выполз из-под одеяла, дотянулся до тюка с провиантом, куда наспех сунул заветную бутыль после растирания больного, и вместе с трофеем забрался обратно в уютное тепло. – Сам сможешь, или помочь? Может, еще разок растереть? Или согрелся уже?

Николай растерялся и покосился на Этьена. Такое поведение франка было нормальным для друга, но.

..

– Дай я сначала хлебну, а потом посмотрим, – пальцы еще слушались не очень хорошо, но бутыль удалось ухватить. Русич перевернулся на спину, выдохнул, лихо опрокинул бутылку, но в последний момент рука вдруг ослабела и бутыль со всего размаху ткнулась ему в зубы, вылив гораздо больше жидкости, чем хотелось. Машинально выпустив граппу, Николай попытался приподняться, кашляя и отплевываясь от спиртного, причем большая часть жидкости полетела в сторону Этьена. Когда русич заметил это, он попытался задержать дыхание, чтобы прекратить это безобразие.

Просидев с секунду с огромными виноватыми глазами, мужчина не выдержал и опять принялся кашлять, постаравшись в этот раз свалиться в другую от Этьена сторону.

– Предлагал же ему помочь... – Этьен, отряхивающий с широких, похожих на крылья рукавов блио последствия самоуверенности друга, напоминал мокрого взъерошенного скворца. – По спинке похлопать?

На упомянутую “спинку” тут же была наброшена рубаха – еще не хватало, чтобы только-только пришедшего в себя пациента просквозило коварным весенним ветром.

– Одевайся, – предложил франк, когда русич наконец-то прокашлялся. – А то все тепло растеряешь, и снова придется тебя греть! Хочешь травки? Как раз настояться должна была... – Этьен посмотрел в большие несчастные глаза Николая и вздохнул. – Ты одеться-то сам в состоянии?

Русич, уже начавший злиться на себя, кивнул. “Да что за напасть!” – думал он, усаживаясь и с трудом натягивая на себя рубаху. – “Что со мной происходит-то? Сначала наговорил кучу всего, потом этот пузырек с зельем, теперь вот это...