Монастырь (СИ)

Этьен его обнимает? И это после всего, что случилось в келье Себастьяна? Николай вдруг ясно вспомнил, что именно он делал, и лицо залило мучительной краской стыда. Ну как он мог? С чего, интересно, его потянуло на такие откровения? Мысли двигались с трудом, сталкивались между собой как бревна при сплаве по реке. Вверх выплыла одна мысль, застопорив все остальные:

– Улазью? Зачем в Улазью?

От тела прижавшегося Этьена расходилось приятное тепло, и мужчине казалось, что становится намного теплее. В любом случае, даже если бы становилось хуже, Николай ни за что бы не отказался от них.

Вполне может быть, что ощущение истомы от обхвативших его смуглых рук франка больше никогда не повторится.

– Затем, что наш ушлый падре послал нас с тобой именно туда, – удивительное дело, но библиотекарь тоже начал согреваться – не столько снаружи, сколько изнутри. Только теперь он понял, сколько сил отнимала бессмысленная обида и злость. Кем бы ни был Николай, что бы он ни сделал, сейчас это не имело значения. Он жив, он очнулся, в его спину так приятно уткнуться носом... все остальное вполне можно выяснить потом.

– Тебе как, получше?

– Д-д-да.

.. Наверное, – русич не хотел обманывать, ему действительно было лучше, но с другой стороны так не хотелось, чтобы Этьен куда-то уходил. Про себя он вдруг взмолился: “Пусть еще чуть-чуть полежит!” Странное желание пробуждало еще большее сомнение в своей нормальности и порядочности, но... Пусть еще полежит...

– Зачем он послал нас в Улазью?

Николай старался не шевелиться, чтобы лишний раз не потревожить Этьена, и не сделать ничего такого, что могло бы быть воспринято библиотекарем как нехорошие действия с его стороны.

– За какими-то бумагами... лежи спокойно. – Этьен крепче обнял друга, согревая и согреваясь сам. – За бумагами и за деньгами... я сам толком не знаю. Он сказал... – “он” много чего сказал, только стоило ли сейчас об этом вспоминать? Ничего, что действительно имело бы значение... – франк, сам того не замечая, сильнее стиснул русича, выдыхая сквозь зубы:

– Он сказал, чтоб мы срочно делали ноги из монастыря, пока туда не ворвалась королевская гвардия и всех не переубивала. Остальное... на месте разберемся.

Николай растерянно заморгал:

– А причем тут королевская гвардия?

К голове русича постепенно возвращалась ясность, но слова Этьена он никак не мог осознать.

Они же готовились к приезду инквизиции! Но, с другой стороны, это хорошо, что пока ничего не понятно. Лежать, не двигаться, греться теплом и телом франка... Он бы еще раз покраснел, если бы мог, но пусть все будет так. Так хорошо.

– Понятия не имею, – честно ответил Этьен. Ну конечно, Николай же помнит только то, что случилось перед их грандиозным скандалом! – Так падре Себастьян сказал.