Монастырь (СИ)

Некоторые говорят, что незнание освобождает от ответственности, но сколько же ошибок из-за этого он совершил!

– Простите... Я заставил вас волноваться... – Мальчик приподнялся на цыпочки, легко касаясь губ аббата своими и радуясь, что они сейчас не в лагере, а совершенно одни. – Я рад, что вы мне рассказали. Возможно теперь я не совершу столько ошибок... Я бы хотел быть таким человеком, что бы вы могли мне доверять...

– Все хорошо, – Себастьян обнял Сея, привлек себе и глубоко вздохнул. Облегчение в душе подкосило его ноги. Слабость отдалась болью в сердце. Пришлось присесть в траву.

Теперь они сидели здесь вместе. И мужчина все время думал о том, что никому не позволит обидеть своего любимого маленького послушника, что всегда будет держать его так близко, чтобы не подпустить ни одну тварь земную и ни одного мерзавца, который бы причинил ему боль. Пока будет жив.

Сей взволновано перебирал короткие пряди волос мужчины, сидя в его объятьях.

– С вами все в порядке? Может, мне сбегать за кем-нибудь? Или за телегой? – мальчик очень надеялся, что ничего страшного не произошло и больше не произойдет.

Теперь, когда они только-только помирились и потом, в будущем.... Бог и так слишком много испытаний послал его возлюбленному – мальчик надеялся, что хотя бы про себя он может называть его так – пускай же теперь он позволит пожить в мире. Вот только мир вряд ли им скоро светит, но мальчик все же молился, что бы Господь позволил всем им выжить в этом сумасшествии.

– Скоро пройдет, посиди рядом, – рука обняла Сея. – не надо никого, милый. Я еще должен тебе кое-что сказать. Я не совсем аббат. Понимаешь, я прислан Папой Римским для заключения союза держав.

Моя миссия была очень трудной и долгой... И... теперь подходит к концу... – губы заскользили по виску. – А потому тебе решать. Захочешь ли ты поехать со мной в новое место... Захочешь ли рискнуть и стать моим уже навсегда...

– Поэтому вы говорили про Рим, да? – мальчик затаил дыхание, чувствуя нежное прикосновение губ и ощущая сейчас себя невероятно счастливым. – Как же мне тогда вас называть? Если вы не Святой отец? – впрочем, сейчас мальчику было безразлично кто он. Даже если бы падре оказался преступником, еретиком, Сей все равно последовал бы за ним.

– Падре Ксанте, инквизитор... Посланник Рима. Глупости, Сей. Для тебя я просто Себастьян, – поцелуй в уголок губ и нежность.- Пойдем, не хочу, чтобы Микаэль оставался там один. За ним нужен уход. Идем.

– Но разве я могу вас называть так фамилиарно? – мальчик смутился, поднимаясь с земли и робко беря мужчину за руку. – Так что с ним произошло? Неужели все настолько серьезно? – Сей подхватил свою сумку с земли, вешая ее на плечо и вопросительно посмотрел на Себастьяна.