Монастырь (СИ)

Луис целовал короля, отвечал, растворялся в объятиях, которые напоминали темную и бездонную пропасть.

Мужчина бережно уложил мальчика. Нежно провел рукой вдоль вытянувшего в струну тела, чувствуя, как оно трепещет желанием. Глубокий поцелуй, а рука Фернандо скользит вдоль тела мальчика и вдруг резко сжимается, до боли. И сразу же губы короля перемещаются туда, где только что было больно, как будто выцеловывают, вымаливают прощение. Язык убирает все неприятные ощущения, дразнит, манит. Дьявол довольно щерится.

– Боже! Нееет,- герцог вздрагивал от болезненных коротких нападений и новых сладких поцелуев, которые дразнили и изысканно вымаливали ответов на свою страсть.

За ними следовали новые удары – в кожу вонзались ногти. На боках, на животе, оставляя едва заметные алые следы. А потом поцелуи... – Что вы делаете? – Луис рванулся бежать от изощренной пытки.

Фернандо обхватил мальчишку, прижал к себе и принялся опять целовать, шепча сквозь поцелуи:

– Тише... Тише... Маленький... Тише...

Одновременно рукой скользил вдоль его спины, опять разжигая огонь желания, которой в этот раз будет уже чуть-чуть перемешан с нежной болью, оставшейся от его действий.

– Прошу, не надо... – бедный Луис откинул голову назад, продолжая вздрагивать от каждого острого нападения. Ногти искали все новые точки уже на спине, на боках. Дразня болью и сменяя ее поглаживаниям.

Юноша боялся власти боли. Сознавал, что она для него, как наркотик, который способен заставлять подчиняться и открываться сильнее. Только теперь открывали медленно и верно, собираясь увидеть каждую реакцию и ища наиболее лучшие пути к пониманию.

Фернандо склонился к шее юноши. Теперь рука и губы действовали одновременно.

Рука на спине вонзается в кожу – на шее, груди легкий укус. Пальцы собирают, облегчают боль, язык ласкает, тревожит покрасневшую, припухшую кожу, зализывает, успокаивает. И как только дрожь тела чуть прекращается, все повторяется опять. Мужчина не усиливал воздействие, но он точно знал, что с каждым разом все его действия будут все чувствительнее для мальчика.

Луис выгибался от пронзающих искр. От того, что король лишь усиливал пытку теперь укусами, которые не прокусывали, но причинял страдание. Юноше было страшно.

Он упирался руками, отталкивал слабо мужчину, продолжавшего путешествие по груди, по предплечьям, по животу. Искорки пальцев выискивали, пробовали. Как и каким образом отреагирует герцог, повторяли попытки, если эта реакция устраивала. Сильнее, болезненнее.

– Пусти, хватит, – Луис попытался скользнуть в бок, чтобы избежать очередного удара боли.

Фернандо чуть отпустил мальчика, а потом перехватил и прижал к себе спиной. Одной рукой он крепко прижимал его поперек груди, второй нежно зарылся в волосы в паху Луиса.