Монастырь (СИ)

Он стоял, прислушиваясь к звукам, раздающимся вне шатра, и не сводил взгляда с Легрэ. Почти сразу полог был откинут снаружи, и в шатер вошло несколько гвардейцев.

– Арестовать его, – холодно приказал Фернандо, кивая на бывшего помощника аббата.

– Мое возвращение сюда – только воля случая, – сказал Легрэ, спокойно глядя в глаза монарха. – И меньше всего на свете я ожидал застать вас с ним. Я не стал бы намеренно вредить ему, да и вы, Фернандо, сознайтесь уже, что если бы и уехали, забрали бы его с собой. Я бы на вашем месте избавился от конкурентов и поступил именно так.

– Воля случая? – также тихо продолжил король. – Нет такого понятия, как “воля случая”. Только для слабых, которые плывут по течению, и оправдываются перед собой “волей случая”, “волей Бога” и другими волями. Ты намеренно вернулся, как бы ты не оправдывался перед собой. Зачем? – стиснутый волей мужчины, дьявол все больше бился внутри, принося все большую боль в голове и горечь на языке.

– Ты сам знаешь ответ на этот вопрос, Фернандо. Да, я шел к Луису. Намеренно. Но вернулся я волею случая. Желать кого-то – это уже слабость. В твоем случае тоже.

И то, что ты взялся за воспитание Луиса в моем присутствии, только доказывает, что ты не уверен в нем. Как ни парадоксально и ни смешно, но этот мальчишка нам обоим нос утер. – Кристиан мягко улыбнулся.

– Дьявол, ну ты и идиот, Легрэ! – взорвался король. – Ты говоришь о чувствах, говоришь о желаниях, а сам ничего не видишь дальше своего носа!

Он на мгновение замолк, пытаясь совладать со своими чувствами. Наличие гвардейцев ему не мешало – они ничего никому не скажут, так как знают своего короля, знают, что бывает за хоть одно сказанное слово.

– Легрэ, – Фернандо опять понизил голос. – Слабость не желать, а оправдываться своими желаниями. Ты именно поэтому чуть не искалечил мальчишку. И сейчас пришел калечить. Ты сам четко понимаешь, вдвоем вам не быть. И все равно пришел. Душу ему вынимать, – зло улыбнулся король. – Защитник.

– Видимо то, что с ним делаешь ты, намного лучше? – огрызнулся Легрэ и скрестил руки на груди. – Что-то как я погляжу, не особенно он обрадовался твоим пощечинам.

Король покрепче вцепился в палку. Он не понимал, зачем продолжает разговор, зачем пытается хоть что-то для себя прояснить.

Что нашел Луис в этом самовлюбленном, самонадеянном болване?

– Ты действительно не видишь разницы? – виски опять начало колоть болью.

– А она есть? – Кристиан бросил короткий взгляд на стражников, а после изобразил вежливое ожидание. – Я видел только то, что Луис не хочет выбирать между нами... или не может. И если я его и сломаю, то сломанным он будет только в ваших глазах, Фернандо. Луис – мазохист, ему нравится власть, боль, еще больше нравится, когда добиваются его.