Монастырь (СИ)

Люди были напуганы резней в монастыре и трупами арабов, которых выкинули на обозрение под стены монастыря перед тем, как сжечь – их объявили чуть ли не солдатами армии тьмы. Так что оказаться в рядах самого могущественной на этой земле силы Церкви казалось в данную минуту наиболее привлекательным. По монастырю и близлежащим деревням шастало немало бандитского вида сброда, носивших отныне знаки отличия служителей инквизиции. Среди них легко могли затеряться прибывавшие в монастырь члены ордена охотников за нечистью. Простые люди трепетали в страхе – уже ходили слухи о том, что заполыхали первые костры.

Новоприбывших в монастырь “купцов” впустили легко и без вопросов. В монастырь теперь легче было попасть, чем выбраться оттуда.

– Падре Паоло примет вас, как только у него появится свободное время, – сообщил им человек в темной одежде и протянул руки за их вещами.

– Падре Паоло? – Этьен постарался ничем не выдать своего удивления. Вот как? Ну и отлично – не придется искать и спрашивать, осталось только подождать аудиенции. А дальше... а вот насчет “дальше” они пока ничего не решили. Да чего уж там, они и насчет “сейчас” не решили ничего – Николай, конечно, был уверен, что бумаги надлежит передать Фратори в целости и сохранности, у Этьена же такой уверенности не наблюдалось.

Нашлись для “купцов” и вода, и по отрезу чистой ткани. Их разместили в двух крошечных кельях – в самом монастыре, а не в гостинице. С одной стороны, хорошо – все входы-выходы известны, с закрытыми глазами нашли бы, если вдруг что. С другой... это невольно наводило на мысль, что гостеприимство в любой момент может принять насильственный характер.

– Николай, не знаю, как ты, а я хочу немного отдохнуть, – Этьен нервно теребил край рукава. – И переодеться. Я загляну к тебе через пару часов, хорошо? Если, конечно, падре Паоло не соизволит принять нас раньше...

Русич кивнул, глядя в сторону выхода. Нужно бы наведаться в сад, в тайничок. Проверить что да как, да еще кое-что прихватить.

– Хорошо, я буду тебя ждать, – и быстрым шагом почти побежал по коридору, пока никто не пришел. Прятаться не впервой, но лучше бы побыстрее все сделать.

Оставшись один, Этьен разделся и наскоро ополоснулся, с тоской вспоминая такие близкие и такие недоступные сейчас монастырские купальни. Натянув шафраново-желтые шоссы и чистую рубаху им в тон, франк стянул волосы шнурком, зажег свечи, достал из дорожной сумки купленные в городе нитки, иглу и палочку сургуча. Бледно-голубое блио так и осталось лежать на узкой монастырской койке – широкие рукава сейчас будут только мешать. Письмо, адресованное Паоло Фратори, лежало на столе.