Монастырь (СИ)

Нить немного отличалась, но Этьен решил рискнуть. Они рисковали в любом случае, сунувшись в пасть инквизиции. Будем надеяться, Паоло не заметит.

Накалив лезвие на свече, франк попытался осторожно отрезать от палочки кусочек сургуча. Первая попытка не удалась – сургуч раскрошился, да и ровно срезать не удалось. Во второй раз вышло лучше – аккуратный кругляш, совсем тонкий. Не толще печати. Должно получиться. Этьен снова раскалил лезвие, проверил его на предмет отсутствия копоти и только тогда, стараясь даже не дышать, срезал печать с письма.

Получилось. В какой-то момент он не на шутку испугался, что сургуч переломится посередине, но видимо, сегодня Бог вкупе со всеми морскими дьяволами был на стороне бывшего библиотекаря. Печать – целехонькая – со всеми подобающими почестями была водворена на лист чистой бумаги. Оставалась нить, но разрезать ее и выдернуть не составляло никакого труда.

“Властью, данной мне от ** числа 1*** года, сообщаю, что задание святой папской власти исполнено в полной мере. Бумаги переданы агентам во избежание попадания в руки, которые могут повлиять на исход дела, копии же и прочая документация находится в руках моих доверенных лиц.

Оные доставят письмо, которое подтверждает их лояльность к святой инквизиции и полную готовность сотрудничать. Документы на Валассию переданы будут с агентом через две недели. Оригиналы заключенного брака содержат договоры на полное подчинение герцогу Сильвурсонни, который становится единовластным правителем территорий. Дабы сберечь наследника от претензий и опасности нападения, оный укрыт мной и воспитан в монастыре под именем Сей. Кардинал Себастьян Сальярси де Ксанте ”

– Великолепно, – неизвестно кому сообщил Этьен, откладывая письмо в сторону. По застывшему лицу юноши и нахмуренным бровям, правда, было трудно сказать, что он в восторге от содержимого. – Значит, падре Ксанте... хммм...

Содержимое письма, а также свою лояльность и готовность сотрудничать можно было обдумать позже, а то и обсудить с Николаем, сейчас следовало приладить печать на место и вернуть письму его прежний непорочный вид. Прошив письмо заново и понадеявшись, что господа инквизиторы не так уж часто переписываются, чтобы оговаривать и запоминать в точности оттенок нити, франк расплавил на ноже заблаговременно отрезанный кусочек сургуча и осторожно капнул на узел.

Попал не только на узел, но и себе на пальцы – хорошо, не на письмо, иначе все усилия пошли бы прахом – и, ругаясь сквозь зубы, опустил на расплавленный сургуч старую печать. Чуть-чуть выступило по краям, но это было не страшно – когда засохнет, разница будет совсем незаметна.