Монастырь (СИ)

Кристиан смотрел в глаза Фернандо с сомнением, но замешательство его не длилось долго – он в два счета развязал узлы на запястьях Луиса, чтобы тот смог стоять на четвереньках, огладил юношу по животу. Легрэ наскоро ослабил шнуровку на штанах и, помогая себе рукой, осторожно толкнулся внутрь. Придерживая юношу одной рукой за бедро, Кристиан ощущал себя скверно, но желание владеть герцогом затмевало все остальное. Легрэ прикрыл глаза и шумно втянул через нос воздух.

Луис плыл. Ему стало почти невыносимо, а затем мышцы чуть расслабились, пропуская Легрэ внутрь. Таким волшебным обожанием вдруг засияло тело.

Желать, мечтать, еще немного... Ловя осторожные пока ритмы барона, стремившегося принести как можно больше наслаждения. Люблю, еще... Юноша не мог встать на затекшие ладони и непроизвольно оперся на ложе локтями, утыкаясь лицом в пах короля. Дыхание отказывало, мышцы живота сводило от томления. Твердый, вожделеющий член Фернандо манил вобрать себя, и Луис сдался на волю своим диким страстям и греху. Он лизнул головку, так призывно манящую к себе прикоснуться, языком провел по кругу, чуть вобрал и отпустил, еще немного. .. Вздох, вскрик от проникновения... Бесстыдство юной плоти, воплощенное в теплом весеннем утре, когда бутоны распускаются и молодость так прелестная в первобытной, почти животной похоти.

Дрожь пронзила тело Фернандо. Он чуть опустился, давая юноше возможность самому действовать. Придвинулся чуть ближе, ощущая зовущий, ласкающий язык. И невольной лаской зарылся в волосы мальчика. Еще, милый, еще. Это нужно и тебе, и нам.

Юноша почти не сознавал происходящее потом. Его темперамент, его подвижная психика сделали его неистовым и сумасшедшим.

Его ягодицы двигались навстречу Легрэ, его рот бесстыдно вбирал по основание член Фернандо. Желание становилось неуправляемым тайфуном, который отключает голову и позволяет пить от источника жизни без страха быть осужденным. Это чистое удовольствие без изъяна.

– Луис, – Легрэ нежно произнес его имя, но движения его больше не были осторожными – наоборот, они таили в себе животную грубость, смешанную со слепой страстью. Кристиан всем естеством чувствовал жар, охватывающий его плоть, ласковую гладкость нутра, скользящую навстречу и сводящую с ума.

Легрэ ухватил юношу за бедра, врываясь в него так, словно насилуя. Темные волосы Кристиана стали влажными, по плечам и груди покатились капельки пота, и наконец, вся маска ледяного спокойствия слетела с него, сменившись спокойным наслаждением.

Юноша как можно выше поднимал бедра. Ноги его разъезжались в стороны не в состоянии вынести такого напора. Губы двигались в том ритме, что задавал Легрэ. Луис горел – от страсти, от близости... Он и сам стал мокрым от пота.