Монастырь (СИ)

Юноша кивнул. Его прозрачные голубые глаза были полны ужаса.

– Я не понимаю, – пробормотал тихо. – ты... зачем я тебе нужен?

– Не понимаешь? – боль на мгновение все-таки вырвалась, изменив лицо монарха, и вылилась в поцелуй. Страшный в своей неприкрытой искренности. Как вывернутая наружу душа. Как бы ни бились мысли в голове, как бы ни рвал все вокруг дьявол, требуя мести, требуя вытрясти правду, требуя убрать все из сердца. И знакомый ядовитый шепот в голове: “Тебя будет сопровождать только предательство. Доверие – это непозволительная роскошь для короля”.

Непозволительная... Нельзя позволять... Но почему же губы вместо того, чтобы отдавать боль начинают дарить ласку? И не только ее.

Юноша обмяк в руках короля, он хотел видеть гнев, хотел сейчас сгореть от бури. Этот поцелуй вымотал его окончательно. Он убил его, растоптал. Тонкие стекла бились и врезались в сердце. Отчаянно любя, Энжи – не высокородный Луис – не хотел причинять никому боли. Он сознавал, что лишь усугубляет страдание Фернандо, что сам страдает сейчас... Его не простят. Такое не прощают. Такое надо резать на корню.

Сразу... навсегда. Губы ответили жарко. А сердце – оно изливалось кровью.

– Только посмей уйти, – прошептал король. – Только посмей... Я тебя из ада достану!

Сердце Фернандо опять резануло болью – он уже говорил сегодня эту фразу.

– Только посмей! – ноздри раздувало гневом. – Только посмей, – голос упал до шепота. – Только посмей... – опять нежный поцелуй терзает душу. – Лучше сразу убей... – Слова вырвались настолько неожиданно, что король сам не поверил, что сказал их. Надо встать, надо пойти отдать приказы. Нужно выезжать как можно быстрее.

Но он продолжал сидеть и смотреть в небесные глаза.

– Нет, я... не уйду... – ответить поцелуями, лаской, нежностью, желанием. – Я люблю тебя... мне... ты... – слова путались и терялись в новых объятиях. – Я сделаю, как ты сказал. Все сделаю.

Через пару минут, препоручив Энжи лекарю, король принялся отдавать четкие указания. Еще через пятнадцать минут двадцать шесть всадников галопом удалялись от лагеря. Меньше чем через два часа церковь в Торманне была окружена, и король вместе с шестью своими телохранителями, не боящимися ни бога, на дьявола, входили внутрь, спешно разыскивая Себастьяна.

Легкий доспех с закрытым горлом, шлемы, романские мечи и кинжалы – они были готовы к любым неожиданностям.

И путешествие прошло практически без приключений. Но не это удивило герцога, а то, что король приказал прибыть Луису в монастырь, который казался запустелым и покинутым. Никакого присутствия инквизиции, лишь отголоски разговоров о том, как оная спешно покидала эти края, словно опасалась какой чумы.

Король был тоже занят.