Монастырь (СИ)

Наш король одного не поймет – что именно я за него проделал всю грязную работу, – мужчина подхватил Этьена и переместил их обоих на кровать. Почти вжал в стену. – Но сведения о порохе были вполне обнадеживающими. Пусть думает, что получил первые бомбы просто так. Чем меньше правитель знает о том, что творится вне его власти, что дано знать нам... Давать силу знаний нужно дозированно, иначе такие диктаторы срываются на зло.

– Постараюсь, – на узком ложе, рассчитанном на одного, не было возможности избежать прикосновений, отстраниться от требовательного жара близости. Впрочем, Этьен и не собирался.

Наоборот – прильнул, вжимая тело в тело, желание в желание. Его личный диктатор уже предоставил ему право выбора, и выбор был сделан.

Мужчина обнимал доставшуюся совершенно неожиданно, можно сказать, по разумению Господа, добычу, постепенно пробираясь под складки рясы, которую поднимал все выше, чтобы наконец с дрожью пробежать пальцами по горячей коже. Видит небо, он избегал столько лет даже смотреть на брата Этьена лишний раз, боясь, что солнце обожжет душу, но теперь солнце затопило пустыню и разогрело песок времени длиной в жизнь.

Мягкие поцелуи чередовались со страстными оглаживаниями. Инквизитор терял голову... Но отпустить? Он так часто отпускал, так часто отказывался... чтобы теперь дорога сделала крюк и в пьяной насмешке вернула заброшенную далеко, на самое дно океана души, драгоценную потерю.

Этьен – живой, с громко бьющимся сердцем, обжигающими ладошками – казался всем, абсолютно всем на свете. И Ксанте забылся... в поцелуях, ласках, в путешествии в страну искренности.

Юноша приподнялся, чтобы помочь любовнику освободить себя от ставшей ненужной одежды.

Да, любовнику, осознал он. Любовнику, возлюбленному... Этьен был влюблен в Антуана Сальярси – человека, чью жажду жизни не смогли убить даже застенки инквизиции – как в лидера, достойного подражания, разделяя его еретические взгляды и желание сделать мир лучше. Но в его жизни был и другой человек – мудрый наставник, ученый, целеустремленный безжалостный политик... Этьен страстно спорил с ним, чаще в мыслях, чем на деле, порой боялся, порой с содроганием признавал его правоту... но по непонятной ему самому причине, юношу тянуло к этому человеку, как железо к магниту. Один – полуденное солнце над виноградниками и лавандовыми полями, другой – острое лезвие мысли и медленный яд темного желания. Библиотекарь мог бы догадаться и раньше.

Доверчивость и открытость Этьена позволяли думать, что он не против близости. Ксанте через голову стянул с юноши рясу и рубашку. Выдохнул, не умея несколько секунд дышать. Близко. Запах, кожа, глаза как солнце... Желанные поцелуи расплывались по шее, по плечам библиотекаря, даруя Ксанте надежду. Единственную.