Монастырь (СИ)

Спаси себя.

Луис отвернулся от Кристиана. Опустил голову. Он не мог видеть его в таком состоянии. И неважно, что он сказал до того – использовал... Да, Ксанте прав.

– Я готов дать показания, – пробормотал еще тише.

– Я тебя не расслышал, Энжи. Что ты готов? – наклонился Ксанте.

Все в Легрэ словно заледенело – он замолчал, но словно проклятый смотрел на Луиса с глухой тоской.

– Если я подпишу все, вы отпустите его? – этот голос вырвался из горла – вроде свой, но Кристиан его не узнавал.

Ксанте поднял голову. Скоро ты сдался, дружок, – заулыбались губы.

– Секретарь, бумагу и перо. Отвяжите его, падре Ваоло.

Легрэ отвязали и перетащили за стол. Перед ним поставили чернильницу и положили несколько чистых листов бумаги. Руки у Кристиана здорово тряслись и подчерк выходил корявым. Он написал следующее:

“Я, Кристиан Легрэ, находясь в здравом уме и твердой памяти, со всей ответственностью признаю свою вину перед Богом и Церковью, и раскаиваюсь в содеянном. Я признаю, что под руководством падре Себастьяна Сальярси, я намеревался убить Его Величество короля Фернандо и совершил одну попытку, которая милостью Божьей провалилась.

Я признаю, что являюсь мужеложцем и совращал монахов Валасского монастыря. Я признаю, что имея доступ к церковной казне, крал золото для личных нужд. Я раскаиваюсь в содеянных мною злодеяниях и полностью признаю себя виновным перед Богом и людьми”.

Дописав, Кристиан положил перо на стол и низко опустил голову.

– Спасибо, Легрэ, вы сильно облегчили мне задачу. – кивнул инквизитор. – Увести. – приказал он помощникам. – Запереть до оглашения приговора.

Кристиана подхватили два человека, а в это время Луис стал сползать на каменный пол.

Он стоял все это время посреди подвального зала и не шевелился.

Ксанте кивнул, чтобы юношу подняли, а как только Кристиана вывели за дверь, усадил того за стол:

– Пиши, – приказал ледяным тоном, поджимая губы, что продиктую.

Кристиана приволокли в одиночную камеру с железной решеткой вместо двери, и к его сожалению с полным отсутствием потайных дверей. Бросив свою ношу на деревянную скамью, прикованную к стене цепями, солдаты заперли замок и ушли.

Подземелье освещалось парой факелов, один из которых висел прямо у решетки, потому Кристиану было видно хорошо соседнюю пустую камеру. Кого бросят в нее?

Подумав с горечью о Луисе, Легрэ пошевелился, и слабое движение тут же отозвалось болью по всему телу – такая мелочь в сравнении с тем, что творилось в душе. Что они сделали? Почему Луис так быстро сдался? Легрэ не считал его предателем, он слишком хорошо понимал, что такое запугивание, длящееся годами – он и сам делал такое с людьми.