Монастырь (СИ)

А в голове его где-то наверху возник яркий свет. Всплыть? Как всплыть вверх, если нет никакого желания. Если все, что было там любимо, ничего теперь не значит? Там будет больнее, чем в аду... Там... Перед герцогом всплывали картины – яркие картины его страсти, его отчаянной и глупой любви.

Одновременно с этим стены тюрьмы без времени стали смещаться, выталкивая Луиса наружу. Все выше, выше... Веки дрогнули. На лбу и лице проступил пот. Открыть глаза было даже тяжелее, чем очнуться. В пелене полыхало пламя, смутные тени давили...

– Пить... – застонал юноша.

Легрэ помог Фернандо напоить Луиса.

Кристиан все еще не мог поверить в происходящее: либо юноша воскрес, либо они все вместе умерли. Теперь будет все совершенно по-другому между ними, и Легрэ это понимал.

– Мальчик мой... что еще? Ответь... Постарайся.

По губам вода стекла на шею. Герцог не был в состоянии сосредоточиться. Слышал какой-то вопрос. Кто ему говорил? Зачем? Холод пробирал до костей. Глаза закатились – тело пронзила новая судорога, еще одна... Череда молний, за которыми следует помутнее рассудка.

Почти два часа Луиса мотало в безумии. Еще два он истекал потом и пил.

.. И новые судороги. И новое забвение... Когда пришел рассвет, юноша наконец осознанно открыл глаза. Слабо трепыхнулся, стараясь приподнять голову, но сил не хватило. Он увидел перед собой Фернандо, изнуренного, с темными кругами под глазами, почувствовал его крепкую руку, что крепко сжимала ладонь, перевел взгляд на Легрэ. Ни одной мысли пока не возникало в голове – только отзвуки. Только какие-то обрывки воспоминаний.

Фернандо просто смотрел и никак не мог поверить. Неужели Бог все-таки есть? Или это в очередной раз Дьявол помог ему? Даже если и так, он готов расплатиться.

– Луис, милый, хочешь пить? – король нежно погладил юношу по щеке.

Сейчас нужно будет приказать подать новую одежду, постель, одеяла. Только пусть мальчик сначала ответит...

Юноша отрицательно покачал головой. Чуть сжал пальцы – кожа короля была такая горячая.

– Где я? – зашелестел одними губами. – Что вам еще от меня надо? Не хочу... зачем? – боль затопляла сердце и, кажется, пыталась его заставить биться сильнее, но волнение делало еще больнее. – Я не хочу... жить.

Фернандо замер, пытаясь осознать услышанное.

– Мальчик мой... Почему? – еще одно ласковое, осторожное касание.

Луис пытался отогнать свое недоверие, но оно становилось выше него, сильнее ураганного ветра, выше звезд, выше его искренней веры в то... что еще чуществует что-то... оно бы его спасло... не здесь... Юноша и заплакал бы, но слезы высохли. Осталась лишь пустота. Эти люди – все люди – лгут и пытаются извлечь выгоду. Чувства они испытывают лишь потому, что желают что-то получить взамен.

Горечь полынь обжигала пересохшие губы. Неважно, что ты чувствуешь сам...