Монастырь (СИ)

Взгляд опять упал на рукав рубашки. – Не волнуйся, милый, сейчас я приведу себя в порядок. – Короткий взгляд в сторону. – Легрэ, ты бы лег уже, что ли? Тебе сейчас лучше лежать. Луис, не волнуйся, лекарь у меня хороший, Кристиана уже осмотрели и все, что нужно сделали.

Кристиан кивнул, потом склонился над Луисом.

– Почему только один поцелуй? – спросил он. – Если он прощальный, то мне больно... Очень больно. Лучше еще раз испанский сапог, чем твое отчуждение, любовь моя. Конечно, я заслужил, но я уже был наказан твоей смертью сверх меры. За твое прощение, я готов отдать сотню, тысячу поцелуев.

– Ты сказал... что... ты... – как хотелось герцогу выразить словами чувства, но он лишь поймал руку Легрэ и потянул к лицу, чтобы коснуться еще бледными губами. – Тебе надо спать... я тоже... позже... – Луис грустно улыбнулся. – Я люблю... вас... обоих.

Королю казалось, что он в каком-то странном, изменчивом сне. Все произошедшее за последние несколько часов утрачивало реальность, уносилось куда-то вдаль, за горизонт, растворялось в мире. И боль, и страх, и ненависть, и бессилие – все становилось неважным от всепрощающей улыбки мальчика.

Укрыв мгновенно, как только лег, заснувшего Кристиана и Луиса одеялом, Фернандо склонился над котлом с водой. Он почти не узнавал себя в этом странном человеке, отразившемся в воде. Такой безумной маски у него еще не было. Да, в этот раз в своем сумасшествии он натворил столько, что придется расхлебывать очень долго. Первый шажок по дороге расплаты за ненужную никому, кроме него самого, и такую странную любовь. Фернандо усмехнулся – а ведь не жалко, дьявол всех побери!

Через полчаса он уже спал рядом с Луисом и Кристианом, с которыми его так непостижимо связала жизнь.

... Окрасилось алым закатное небо. И солнце коснулось деревьев. пели свои любовные песни птицы, что носились высоко в небе, крича о радости. Над виноградниками разливалось тепло.

Луис заворочался во сне и нежно прижался к спящему Кристиану, повернувшись набок и чутко, сквозь дрему, улавливая его аромат, потому что носом уткнулся в грудь бывшего стражника. Талию герцога обвивала держащая рука короля, который даже в забытье не отпускал юношу ни на минуту.

А когда окончательно прийдя в себя, сознание возвратилось в юною головку и Луис отомкнул глаза, то он первым делом потянулся проверить раны Кристиана: крепко перетянутое плечо, пальцы на руке, невесомо откинул одеяло, чтобы глянуть на ногу. Краснота была темной, но ткани повреждены не настолько, чтобы нога пропала. Мужчина во сне улыбался, и был таким беззащитным, что захотелось аккуратно провести по волосам, поцеловать нежно, но герцог не решился.