Монастырь (СИ)

Два месяца в нем укреплялся не страх к ужасному монаху, как все говорили, а нечто совсем иное. То, что недостойно ни герцога, ни наследника рода. Этот человек сейчас нагло пользуется властью, но Луис не позволит ему подумать... Хотя он уже... думает именно так... – Отойди, Кристиан. – перейдя на “ты”, подтверждая догадки, переходя границы, Луис одновременно отталкивал от себя монаха.

Легрэ раздраженно перехватил руки Луиса и прижал его запястья к стене, удерживая, а может настаивая на том, чтобы его выслушали.

– Назови меня по имени еще раз, – сказал он, точнее попросил, покрывая поцелуями шею, чувствуя губами, как бьется жилка под тонкой горячей кожей.

– Отойди... – губы стали горячими и теперь настойчиво выжигали поцелуи на коже... – Кристиан... отойди... – горячее тело придавило к стене, заставляя вновь испытывать странную слабость.

– Назови мне хотя бы одну вескую причину, по которой я должен это сделать, – глухо отозвался Легрэ, потом губами прихватил мочку уха, дразня, соблазняя. Он никого и никогда не соблазнял, не добивался – только брал, и чаще даже без всяких прелюдий. А Луиса хотелось уговаривать, покорять, сминать его неуверенное сопротивление потому, что оно было слабым, фальшивым и таким сладостным.

– Твоим тренировкам кое-что мешает, мой мальчик, – прошептал Кристиан в волосы Луиса у виска. – Тебе необходима разрядка потому, что если ты каждый раз будешь млеть от моих прикосновений, как сейчас, мы немногого добьемся... Помнишь, я говорил тебе о страхе... Переступи через него, Луис. Переступи и стремись дальше. Ты боишься того, к чему тебя влечет. Самое время поучится признавать свои желания и слабости перед самим собой.

Луис молчал, упиваясь касаниями, поцелуями, голосом, присутствием своего пленителя, а когда руки отпустили запястья, коснулся лица, провел по шраму.

По скуле.

– Если я пойду на поводу своих слабостей, я себя не прощу, – сказал, продолжая вести пальцем по подбородку Легрэ. – Ты опасный человек, Кристиан, но я тебя не боюсь. Можно бояться боли. Можно бояться смерти, действий, не человека... Не тебя... – он обвил шею сам не зная зачем, потянулся вверх. – А теперь закончим на этом. Я не боюсь тебя... Ты и так знаешь... ты чувствуешь...

– Как это странно, черт возьми, – задумчиво прошептал Легрэ в губы юноши, глядя со слабой усмешкой в его голубые глаза.

– Но нам определенно нужно что-то делать с этими порывами. Ты согласен, Луис?

– Что именно сделать? Позволить себе отдаться тому, что нельзя.... Сейчас? Ты хочешь этого, Кристиан? Ты вчера говорил, что я лягу под любого, кто меня сильнее... – юноша прищурился. – Ты и теперь так думаешь. Я ведь пленник. А я тебя помню. Там, в городе. Ты был стражником.. Мне тогда от силы девять лет исполнилось. Ты вытянул меня из ледяной трясины... У дороги...