Монастырь (СИ)

Помнишь?

Легрэ нахмурился, пытаясь припомнить нечто подобное. Да, он вытащил какого-то мальчонку лет шесть-семь тому назад, но уж скорее от нечего делать, чем по доброте душевной. Да и пьян он тогда был. По трезвой голове ни за что бы не потянуло геройствовать. А его оказывается, запомнили.

– Хочешь сказать, что подобные ласки тебе противны? Что я, пользуясь твоей беспомощностью, тебя принуждаю, а ты позволяешь делать с собой это из чувства благодарности? – Кристиан отстранился и, скрипнув зубами от досады, посмотрел на стену перед собой холодным жестоким взглядом, словно синева его глаз подернулась льдом.

– Очень мило, герцог. Польщен вашим вниманием. – Кристиан посмотрел на юношу серьезно и пристально. – Когда у тебя нет возможности вырваться из объятий противника, – с горькой улыбкой сказал он, – помни о том, что у тебя руки свободны по локоть – хватаешь за яйца своего врага, и вот она – свобода.

– Я не сказал, что противен, Кристиан, – Луис повернул голову мужчины к себе, теперь его щеки просто полыхали. – Я тебя каждый день видел потом. Каждый день... – залепетал он, пока ты не исчез. Вот уж не стремился я думать, что ты из доброты душевной сделал.

Так, вытащил щенка... – теплые губы коснулись щеки. Юноше было сладко, так сладко, что всего трясло. А и пусть, даже так – на мгновение одно.

– Мальчишка, – фыркнул Легрэ, прикрыв глаза и отпустив руки вдоль тела, но знал бы кто, как тяжело ему это далось. – Привык, что с тобой все носятся... Не надо со мной играть в такие игры, Луис. Не со мной.

Юноша и отступил бы, но стоял у стены, а потому выскользнул. Довольно на сегодня признаний и унижений. Слишком уже далеко зашло. Да еще видеть каждый день. Теперь надо надеть надменность, которой учили.

Холодно. Слишком стало холодно. Герцог стоял к монаху спиной. А потом и вовсе шагнул к столу, сел и начал разбирать оставленные недавно записи.

Кристиан долго смотрел в спину юноши, но золотые пряди его волос, рассыпавшихся по лопаткам, и ему не хотелось больше ничего говорить. Что ж, видимо, они только что все решили. В груди у Легрэ просыпалось привычное остервенение от непонимания, почему он не может просто-напросто причинить Луису боль. Неужели он, Кристиан Легрэ, попался в силки этого слабого мальчишки? Бред! Чушь! Ерунда какая-то! Но как бы Кристиан не убеждал себя в этом, ему сейчас было жаль, что между ним и Луисом ничего не случилось, а теперь и не случится.

Легрэ дал себе слово, что ни при каких обстоятельствах и никогда не возьмет Луиса, даже если тот сам будет просить, даже если Кристиану приставят нож к горлу. Он не овладеет сыном герцога ни в похоти, ни по любви.

– Ты должно быть, голоден, – Легрэ направился к двери. – Я принесу тебе обед, а потом можешь сходить в сад или в библиотеку, если захочешь.