Монастырь (СИ)

Все книги надо убрать за тайную стену. Понимаешь, о чем я говорю? – Себастьян зашагал размашисто вперед и уже через какие-то мгновения сам таскал увесистые фолианты в тайный ход, укладывая своих “детей”, великие сокровища культуры, аккуратными стопками. Этьен помогал мужчине. Но, казалось, книг очень и очень много. В конце концов, когда уже стемнело, полки сильно поредели и имели странный и бедный вид.

– Теперь по коньяку, Этьен. – сказал аббат и махнул присесть на ближайшую лавку. – Завтра у нас тяжелый день по велению Господа.

И ждут нас тяжелые испытания.

– Благодарю, я лучше воды. Вы не хотите пить, падре? – У самого Этьена давно пересохло во рту, но отвлечься от столь важного дела, пока оно не будет закончено, библиотекарь не решался. Когда-нибудь мир готов будет услышать, увидеть, принять содержащиеся в этих книгах бесценные знания о мироустройстве и тонких гранях человеческой души... по крайней мере, Этьен в это верил. Сейчас же, попадись они в руки инквизиции, их ждал всеочищающий огонь... как, вероятно, и грешников, посмевших сохранить запретное, но об этом библиотекарь подумал уже во вторую очередь.

Сбегав к заветному шкафчику, Этьен принес бутыль, стаканы и кувшин с водой, устроился на скамье подле отца Себастьяна.

– Вы говорили что-то о гостях... Но разве мы не завтра их ждем?

– Гостях... Этьен, это грабители, а не гости. Инквизиция – это паук, который сначала заманивает, затем оплетает, а потом высасывает все соки, – Себастьян приложился к бутылке. – Сегодня прискакал расфуфыренный франт из королевской гвардии и сообщил патетически о прибытии падре Паоло.

Их заело, что наш орден – один из богатейших. Когда на этих берегах шла война, никто не вспоминал про Валасский монастырь. Никто. Когда мы расчищали авгиевы конюшни с падре Лучиано никто не помогал... не поднимал эти земли. Теперь у нас есть и земля, и своя инквизиция от Папы... Но королю Фернандо нужен выход к морю.

Этьен осторожно забрал бутылку из рук Себастьяна, разлил коньяк по стаканам. Когда происходили упомянутые события, его еще не было в Валасском монастыре – вероятно, он жонглировал апельсинами перед смуглыми черноволосыми крестьянами или делал сальто назад на пыльной площади маленького приморского городишки.

.. Сказать по правде, он бы не отказался в лицах увидеть, как падре Себастьян на пару с падре Лучиано, взяв в руки огромные вилы, в поте лиц своих повторяют один из подвигов Геркулеса, но говорить об этом вслух счел по меньшей мере неразумным, даже ухмылку неуместную подавил усилием воли.

– Ваше здоровье, падре.