Монастырь (СИ)

Его малыш лежал на кровати, поджав ноги – мужчина все это время так любил и оберегал этот хрупкий цветок. А теперь совсем забыл про Сея за разворачивающимся безумием. Мужчина шагнул через маленькую комнатку и присел у изголовья, погладил юношу по волосам, а тот завозился в полудреме, дернулся и открыл глаза. В сумраке лицо его было таким испуганным, что невольный гнев за мучения его радости, его солнца заставил сжать руку в кулак.

– Рассказывай, – шепотом потребовал Себастьян.

– Падре?... – Сей испуганно сжался, непроизвольно отодвигаясь. Ему не хотелось, что бы этот человек видел его таким.

. Таким побитым и запуганным, слабым, больным. – Я.. что рассказать? Что вы хотите от меня услышать?.. Все хорошо... – Сей сел на кровати, отводя взгляд и натягивая на себя одеяло, стыдливо прикрывая нижнюю длинную рубаху, в которой спал.

– Я все знаю, – руки, такие горячие и большие, легли на тонкие колени. – Тебя наказал брат Кристиан. – Покажи спину. – Мужчина встал и зажег свечу. И теперь намеревался задрать рубашку. – Я должен тебе помочь. Не хочу, чтобы ты заболел.

Прикосновение рук аббата, вызвали в мальчике воспоминания о той жаркой ночи, которая до сих пор казалась сном.

Щеки тут же покрылись румянцем, а в животе появилось такое приятное томление. И почему одно касание этого мужчины вызывает в нем столько чувств?

– Вам брат Николаи рассказал, да? – Сей смущенно мял одеяло в руках. – Все в порядке, не нужно обо мне беспокоиться, он меня перевязал и мазью помазал...

– Милый, снимай рубашку, – настойчиво попросил аббат, гладя юношу по ногам, поднимаясь все выше. – Я должен знать, насколько провинился Кристиан, испортив тебя. – он потянул рубашку с монаха послушника и осмотрел раны, все больше злясь.

Красные полосы поджили, но следы несомненно останутся на нежном теле. Сидя уже рядом, мужчина поцеловал покатое плечико. – Все пройдет, не бойся... Тебе не следует приходит на заутреннюю, спи... Я разрешаю...

– Но.. Как же так... многие не поймут и им это может не понравиться... Могут подумать, что вы выделяете меня.. А я же ничем не примечательный... – сейчас, сидя так близко к аббату, что Сей даже чувствовал тепло, исходящее от него, мальчика волновали отнюдь не его раны, а то, как горели ноги, от недавних прикосновений, то, с какой заботой относился к нему мужчина.

.. Волна смущения просто затопила его, хотелось прижаться к этому человеку, вдохнуть его запах и просидеть так до утра. Но разве он, простой монах – послушник мог себе позволить такое?

– Завтра у нас будет тяжелый день. Никто не заметит, милый. Ни о чем не беспокойся. Просто слушай меня, и все... – ладонь провела по нежной щеке. Губы сами потянулись поцеловать. – Если бы ты знал, как я хочу с тобой сейчас остаться, – тихо сказал Себастьян, нисходя на нежность и доверие.