Морской Волк #07-09 - Врата Победы

Приносили особую присягу?

– Нет! Меня никто не спрашивал! Нас привезли, выдали эти мундиры, оружия не давали – затем объявили, что мы все мобилизованы в войска СС! И что любой из нас будет немедленно расстрелян за малейшее неповиновение, за нахождение без дозволения вне расположения части, за отступление с позиции без приказа, за попытку сдачи в плен! Хотя там впереди русский фронт, а все знают, что эсэсовцев русские в плен не берут. Но нас все равно держали как под арестом.

– Вас лишали свободы?

– Фактически да! Огороженная территория, и вооруженные часовые вокруг.

Рота – два взвода по пятьдесят человек. Про остальные роты батальона не знаю, они, наверное, были на участках рядом. Каждый взвод – смена, нас дважды в сутки отводили в первую траншею и приковывали к пулеметам, ключи были только у немецких унтер-офицеров! И – двенадцать часов дежурства, в дзоте, или даже открытом окопе, негде было укрыться! Почти без еды и воды – только фляжка и горсть сухарей. И у нас не было никакого оружия, только пулеметы, тяжелые, станковые, их не поднять и не развернуть.

– МГ-42 на станке?

– Нет, наши «гочкисы», или «модель 08» на салазках[113].

Нам было сказано, если русские пойдут в атаку – то стрелять, это будет единственный способ спасти свою жизнь!

– Однако вы сдались, не выстрелив ни разу?

– Господин офицер, я разумный человек! Когда начался ваш обстрел, я упал на дно траншеи и молил Бога, чтобы он сохранил мне жизнь. А затем я увидел русских солдат, бегущих прямо на меня, их было очень много! И я подумал, что если я буду стрелять, то все равно не отобьюсь, зато гарантированно живым не останусь – а если подниму руки, есть шанс! Первый русский, что добежал до меня, едва не воткнул мне штык в грудь – но заметил, что я прикован, удивился и не стал меня убивать.

Уже после другой ваш солдат ударил меня по лицу, крича: «Эсэс!», но это пустяк. Затем русский сержант вынул из моего пулемета ленту и затвор, приказал мне повязать на шею мою же портянку, вместо белого флага, и, как я понял, велел сидеть и ждать, когда за мной придут. И русские пошли дальше – вернулись где-то через час, уже другие, взвалили на меня мой же пулемет, так и не отцепляя, и погнали в свой тыл.

– То есть вы шли вместе с пулеметом, к которому были прикованы? И как далеко?

– Наверное, километра четыре.

Там с меня наконец сняли цепь. И еще заставили тащить «гочкис» на склад.

– Значит, и прежде вы имели полную возможность к побегу. Станковый пулемет Гочкиса образца четырнадцатого года весит всего двадцать три килограмма. Исходя из этого, я никак не могу считать, что вы сдались добровольно.

– Господин офицер, я не виноват!! Я не эсэсовец! Я никогда не был на Восточном фронте! Я не убивал русских!"

"– Не надо так орать.