Муссон

Дориан увидел бегущих прямо перед стволом — их возглавляла сказочная ведьма, страшная старуха, размахивающая вилами; длинные седые волосы летели за ней, белые груди выскочили из корсета и болтались, лицо было изуродовано возрастом и пьянством, и она дико орала. Дориан прижал горящий фитиль к отверстию у начала ствола, и из жерла вырвался столб пламени в двадцать футов длиной, а с ним полный заряд картечи, каждая пуля размером с человеческий глаз; пули полетели на берег. Расстояние было как раз таким, чтобы заряд захватил возможно большее пространство.

И первой на его пути оказалась Ханна — дюжина свинцовых пуль разорвала ей грудь, а одна ударила в середину лба, сорвав верхнюю часть черепа, как скорлупу яйца. Ее отбросило назад на белый песок, а с нею упали еще шестеро из ее войска. Остальных тряхнуло взрывной волной. Те, что устояли на ногах, с криками ужаса кинулись назад под защиту рощи. Остальные, ошеломленные, толпились в смятении, спотыкаясь о мертвых товарищей, не зная, что делать дальше. Многие были ранены.

Горящий пыж из фальконета попал в длинный ряд сухого плавника у верхней границы песчаного берега.

Быстро вспыхнуло пламя и, раздуваемое ветром, ярко разгорелось, разбрасывая голубые искры из-за кристаллов соли; оно озарило берег дрожащим, мерцающим светом.

Схватка перемещалась вперед и назад. Хотя преимущество нападающих стало меньше, они все еще значительно превосходили числом Хэла и его людей.

Хэл бился сразу с тремя — они окружили его, как стая гиен раненого льва. Он сражался за свою жизнь и не мог даже посмотреть в сторону сына.

Ян Олифант намерен был отомстить за разрубленную щеку и напал на Тома, гневно крича и бранясь, исступленно размахивая саблей.

Том отступал; могучий готтентот превосходил его ростом, силой и длиной рук. В эти роковые секунды Том был предоставлен сам себе — он не мог рассчитывать на помощь Аболи, Дэниела или даже отца. Этой ночью он станет мужчиной — или умрет на пропитанном кровью песке. Он боялся, но страх не лишил его рассудка.

Скорее этот страх добавил силы его руке. Том почувствовал в себе нечто такое, о чем до этой минуты и не подозревал.

В бою он обнаруживал природную грацию, которой научил его Аболи за долгие годы тренировок. Теперь, когда горящий плавник освещал берег, Том почувствовал, что к нему возвращается уверенность.

Ощущение стали в руке помогало понять, что противостоящий ему гигант — драчун и скандалист, но не фехтовальщик, хотя руки у него необыкновенно сильные, а удар непреодолим, как лавина.

Том не сплоховал и не попробовал ответить ударом на удар. Напротив, он предугадывал каждый яростный, размашистый удар.