Муссон

Упали еще три стражника, и команда Хэла оказалась на улице, где было больше простора для фехтования.

Второй, еще не выстреливший пистолет был у Хэла в левой руке, но он берег пули и саблей сбил на землю преградившего ему путь араба. Оглянувшись, он увидел в шаге за собой Тома. И мельком заметил, что шпага Тома высоко поднята и ее острие окрашено кровью. Он тоже заработал очко.

— Молодец, — сказал Хэл. — Не отставай.

И он набросился на оставшихся арабов. Те видели, какая участь постигла их товарищей из первого ряда. Теперь яростные белые лица были перед ними. Английские моряки накинулись на них, как стая псов.

Арабы дрогнули и побежали на улицу.

— Пусть уходят! — резко остановил Тома Хэл. — Назад к шлюпке.

— Как быть со стариной Бобби? — спросил Большой Дэниел и показал на убитого матроса. Он лежал среди мертвых арабов.

— Заберите его с собой, — приказал Хэл. Плохо, если люди видят, что тело их товарища осталось на поле боя. Они должны верить, что, мертвых или раненых, их никогда не бросят. — Как только выйдем в море, похороним его по-христиански.

Дэниел наклонился, и Аболи помог ему взвалить тело мертвого моряка на плечо.

Потом с саблями наголо, под предводительством двух рослых моряков они двинулись по узким улицам к причалу. Сейчас, ранним утром, на улицах почти не было жителей, а редкие прохожие при виде идущих быстро исчезали в переулках или за дверьми. Беспрепятственно достигли гавани, и Уил Уилсон немедля подал шлюпку к причалу.

Они уже гребли к „Серафиму“, когда на причал вышли несколько смельчаков; они стреляли из мушкетов и выкрикивали оскорбления и дерзости через пространство гавани, но расстояние было велико, и ни одна пуля не долетела до шлюпки.

Нед Тайлер уже подтянул якорный канат, и десяток человек ждали у кабестана."

"Как только матросы забрались по лестнице на борт и подняли из воды шлюпку, он отдал приказ поднять якорь и расправить паруса.

Когда „Серафим“ развернулся и направился к выходу из гавани, на западной башне крепости на флагштоке взвился зеленый флаг и артиллерийская батарея открыла огонь.

С палубы отчетливо были видны фигуры артиллеристов в белых одеяниях, лихорадочно суетившиеся вокруг пушек. В подзорную трубу Хэл видел, что они в панике и смятении.

Большие пушки после выстрела перезаряжали, но не делали попытки поправить прицел. На глазах у Хэла пушкарь в запале поднес фитиль к гигантскому стволу, пока расчет был еще за пушкой — поднатужась перетаскивал лафет.

Отдача бросила ствол на них, давя тела и отрывая конечности. Хэл даже на расстоянии в два кабельтовых слышал полные боли крики покалеченных пушкарей.

Он видел также полет огромного каменного ядра; оно взмыло над крепостью и черной точкой словно зависло в воздухе, потом по дуге полетело к ним.