Никто и звать никак

Вдоль длинной части стола располагались все крестьяне вместе с детьми, вперемешку с солдатами охраны. У всех было приподнятое настроение.

Когда я подошла к столу, встали все мужчины, даже солдаты и крестьяне. Сидеть остались только женщины и дети. Капитан охраны поклонился мне и, следом за ним, такой же поклон отвесили остальные купцы, а потом и все остальные. Я растерялась, не слишком понимая, что это за обряд. Но Ригер улыбался, значит все было хорошо. Заговорил капитан:

— Светлая госпожа, это, с разрешения вашего мужа, подарок вам за спасение каравана.

Он протянул мне плоскую коробку и я вопросительно взглянула на Ригера.

Он кивнул. Капитан открыл коробку. Там, лежало красивое, сложного плетения, ожерелье с бирюзовыми прозрачными камнями.

— Прошу, госпожа, прими это в дар за наши жизни!

Ригер подошел и помог мне застегнуть ожерелье. Пусть оно не слишком подходило к сегодняшнему наряду, но мне было… Ну, как-то тепло, что ли…

Ужин не затягивали, хотя он был сытным и богатым. Выпили по паре бокалов вина за удачное окончание путешествия, даже я выпила. Все как-то расслабились, сидели, негромко переговаривались.

Первыми начали засыпать за столом малыши, и родители потащили их в телеги. Крестьяне, в целях экономии, комнаты не снимали, оплатили только место во дворе, а ночевать собирались так же, как и раньше — в телегах.

Завтра у всех много дел, так что я не стала ждать Ригера, который беседовал с капитаном, а пошла по лестнице на второй этаж.

Лестница была широкая, с тяжелыми перилами. На площадке между пролетами даже стоял диванчик. Вот там, возле этого диванчика, полноватая и любезная хозяйка трактира и охаживала Ниту по щекам.

Самое ужасное, что не было никакого шума, одна била, другая стояла даже не защищаясь, только стараясь отклонится, чтобы удары были не так сильны. Да они и не были сильны… Не полноценная оплеуха, которой можно и с ног сбить, а скорее — шлепки по щекам. Не столько желание причинить боль, сколько — унижение.

Сцену освещали две горящие свечки в настенных подставках…

— Ты, дрянь такая… Тебя из милости взяли, байстрючку, а ты кобенишься?! — хозяйка не говорила, а шипела просто. Но увидев меня, тут же поклонилась и ласково спросила:

— Что светлая госпожа желает?

— Горничную мне — пусть поможет раздеться, я устала.

Пойдем, Нита…

— Я, госпожа, сейчас вам другую пришлю. Нита мне в помощницы нужна сейчас. Вы ступайте, ступайте в номер свой, светлая госпожа, а я сразу и пришлю Дигу — хозяйка продолжала улыбаться.

Я послушно поднялась по лестнице и зашла в номер, слегка хлопнула дверью, но закрывать не стала. Так и стояла в проеме. Комната наша была первая от лестницы, видеть меня не могли, свечи не горели, так что я лучше послушаю беседу.