Музыкальная шкатулка Анны Монс

 – Сумочку! Только сумочку…

– А нож зачем?

И так все было понятно, но тот, валяясь на земле, вдруг захныкал и стал оправдываться, что вовсе не собирался…

В тот вечер Луиза долго не находила себе места. Что делать? Рассказать кому-то? Не поверят. Или начнут укорять ее за жестокосердие, ведь она же – мать, а выгнала родную дочь из дому… а теперь вот придумывает всякое-разное про нелюбимого зятя. Чем он нехорош? Ученый, скоро кандидатскую напишет… а что нищий, так не всем же с серебряной ложкой во рту родиться!

Почему-то почти все знакомые полагали, будто собственное благосостояние далось Луизе легко, едва ли не подарком свыше на нее упало.

Нет, не поймут ее… а заявление писать? Так это же бездоказательные обвинения… ей уже и самой не верилось, что происшествие в парке имело именно тот подтекст – с убийством.

Она почти было убедила себя, когда произошел несчастный случай: Евдокия, приходившая трижды в неделю помогать ей по хозяйству, вдруг попала под машину.

Еще один случай?

Или никакой не случай?

Евдокия была похожа на Луизу, как родная сестра, и лицом, и фигурой, и сходство это всячески подчеркивала.

Прическу делала похожую. И с удовольствием надевала старые наряды Луизы. В тот день на ней было ярко-бирюзовое пальто с песцовым воротником, новое почти, но немного тесноватое в груди. Пальто Луиза отдала ей накануне… и в морге, глядя на тело – родственников у Евдокии не было, – увидела не домработницу, но себя."

"– И что вы сделали? – Игнат с восторгом смотрел на эту железную женщину. – Я почти решилась уехать, – она печально улыбнулась. – На год… на два… думала, что Оленька дольше не выдержит. А потом решила: какого черта?! Чтобы меня какой-то сопляк из моей же квартиры выжил? Да не бывать этому!

Она достала серебряный портсигар, явно старый, хотя и не настолько, чтобы считаться старинным.

На крышке его Игнат рассмотрел Кремль и звезды, а под крышкой – вязь дарственной надписи.

– Супруга моего, – пояснила Луиза Арнольдовна, – наградили его как-то… а он не курил. Я же пристрастилась, до сих пор не могу избавиться от этой привычки.

Сигареты были дешевыми, с терпким едким дымом, который никак не увязывался с роскошной обстановкой ресторана.

– Что же до дела, то все было просто.

Я составила завещание и распорядилась копию им отослать. В случае моей смерти все мое движимое и недвижимое имущество отходило бы церкви. А Оленьке выплачивалась бы ежемесячная рента… небольшая. Она не позволила бы моей дочери нищенствовать, но и не удовлетворила бы запросов ее муженька.

Умно! Организация – не конкретный человек, которого можно устранить, решив тем самым проблему. Да и оспорить завещание – вряд ли бы у них это вышло. Церковь умеет защищать свои интересы.