Музыкальная шкатулка Анны Монс

Оленька вновь поступила, как в прошлый раз, – прекратила со мной всяческое общение. Конечно, теперь у нее имелись деньги, которые изрядно облегчали ей жизнь. Я не вмешивалась. Хочется ей поиграть в самостоятельность – пусть, вреда особого не будет. Она не была злой девочкой, скорее… вела себя, как подросток, на волю вырвавшийся. Вечеринки какие-то, подруги сомнительные… клубы…

Луизе Арнольдовне наверняка докладывали о каждом шаге дочери, но пока дражайшая Оленька не преступила некую черту, существовавшую сугубо в воображении ее матери, та не вмешивалась.

– И вдруг все разом прекратилось.

Мне это показалось крайне подозрительным, и я все же осмелилась нанести ей визит.

Она с раздражением бросила окурок в пепельницу.

– Оленька вновь связалась с этим типом! Представляете?! Столько лет прошло, а он… конечно, богатая вдова, пусть и не столь богатая, какою могла бы быть, но всяко уж имеющая больше его. Конечно, он защитил свою диссертацию. И специалистом стал. По готическому роману… кому сейчас нужны специалисты по готическому роману? Я пыталась с ней поговорить… но – нет! Я ничего не понимаю. Я разлучила их души в прошлом и теперь опять «мешаю жить», но – не выйдет.

У Оленьки есть свой источник дохода, и… я отступила. Честно говоря, я опасалась, что он подобьет мою дурочку на брак, а там и овдовеет. Но все вышло иначе… он вдруг уехал, вроде бы лекции читать. А она – умерла.

Голос Луизы Арнольдовны дрогнул, впрочем, лишь чуткое ухо могло бы уловить ее изменившийся тон.

– И смерть-то глупая… нелепая… знаете, если бы они поженились, я бы решила, что именно этот человек виноват во всем, настолько все странно было… она упала с лестницы и сломала шею.

Тысячи людей падают с лестниц, лечат переломы, конечно, но остаются живы. А Оленька – шею сломала.

Интересно, почему-то Игнат, услышав о смерти супруги Перевертня, решил, что дело было в болезни. Инфаркт, инсульт или простуда, давшая осложнения, что-то такое, донельзя обыкновенное.

А тут вдруг падение с лестницы.

– Он ничего не выиграл от этой смерти. Да, Светлана могла претендовать на часть имущества, она и попыталась, явилась ко мне с требованием своей доли. И я пошла ей навстречу. У девочки есть характер. Ее, в отличие от Виолы и Германа, жизнь не баловала.

Конечно, она хамовата и необразованна, но… я думаю, мы поладим.

– Вы подарили ей квартиру не потому, что желали выкупить шкатулку? – уточнил Герман.

– Конечно, нет. Более того, я вам скажу, что я этой шкатулки и в глаза не видела! Я велела обыскать Оленькин дом и, если бы обнаружила там шкатулку, вернула бы ее. Не сомневайтесь. Я не желаю иметь ничего общего с тем ужасным человеком!

Который тоже весьма своевременно отправился в мир иной.

А призрак шкатулки – остался.