Музыкальная шкатулка Анны Монс

Вновь перемешивала: – О нем думай, о касатике…

Анна думала изо всех сил, старательно вспоминая царя, его фигуру, худое лицо с вечной нервозной гримасой, усы щеткой и глаза навыкате. Привычку ходить, размахивая руками.

Апраксия метала карту за картой, склонялась над ними, глядела, и лицо ее отражалось в темной поверхности стола.

– Удача ждет его в скором времени… большая удача, которая большой прибыток принесет. Чего он хочет, то и сбудется… с войною это связано, поглянь – мечи одни выметнулись. Вот эти – вверх торчат, воевать идут, а те, мечи врагов евонных, вниз, в землю смотрят…

…И вскоре дошли до них новости, что сдался гордый Азов, покорился царю.

– А ты-то думала, что я тебя обманываю? – хихикала Апраксия, вновь берясь за колоду. – Нет мне резона лгать. Скажи, какая мне с того выгода?

Анна думала, гадала, но не могла себе этого представить.

– Вернется он, скоро вернется… – Карты вновь ложились на столик, открывая тайны судьбы. – И к тебе, красавица, кинется… встретишь его ласково – многое тебе простится, многое дозволено будет. Да только недолгой эта встреча будет!

– Уедет?

– Уедет, – подтвердила Апраксия, переворачивая карту.

 – Вот, глянь, видишь дорогу? Следом за солнцем тянется, туда его и манит. Ох, и неспокойная у твоего касатика душенька, вечно ей всего мало… давно ему тесно стало российское гнездо, да все не смел, боялся на свое крыло встать. А уж пора, пора…

– И что мне делать?

Карта замирает в руках Апраксии, она глядит в глаза Анны долгим тяжелым взглядом.

– Делать тебе что? – переспрашивает старушка. – А то, что завсегда делала, что у баб лучше иного-прочего выходит, – ждать…

Перевернулась карта, выставляя пугающую черноту, и Апраксия отпрянула, но тут же потянулась к ней.

– Ох ты ж…

Анна дрожала. Слышала она, будто вот такие, черные карты – верный признак погибели. И теперь, унимая колотящееся сердце, она уговаривала себя, что ошиблась.

– Не бойся, – ласково коснулась ее руки старушка. – Не смерть это. Не та, которая телесная. Душа ведь тоже умереть способна. Или не душа… нет, милая, другое что-то тут…"

"И вновь, и вновь раскидывала она карты, те же, вдруг сделавшись капризными, не спешили рассказать тайну, лишь раз за разом выплевывали черноту.

– Думаю я так, – утомившись, Апраксия оставила колоду, – что будешь ты одна, на распутье. Какую дорогу выберешь – пока судьбе не ясно, но выбор этот все в твоей жизни переменит. Подумай хорошенько, чего бы ты сама желала.

Ах, если бы Анне знать!

Той ночью, вновь бессонной – не помогали даже особые капли, сестрицей привезенные, – она вновь видела тени: они тянули к ней руки и шептали:

– Дай, дай, дай…"

"Подруга Оленьки Барской проживала в двухэтажном коттедже, обнесенном высоким забором.