Музыкальная шкатулка Анны Монс

За забором хватило места и для английского газона, и для пары желтоватых, явно не местного происхождения, елей, и для розовых кустов, и для беседки, в которой устроилась Инга. – Зачем нам отчество, – сказала она, окинув Игната оценивающим взглядом. – Мы еще так молоды…

Коттедж, а также алименты на его содержание, небольшого автопарка и дочери, достались Инге от третьего мужа, который был рад, что отделался от супруги относительно легко.

Но дама явно вознамерилась выйти замуж в четвертый раз.

– Так что вы хотели узнать?

Она была при полном параде, и Игнат готов был поклясться, что к встрече этой Инга готовилась не менее тщательно, чем к любому своему выходу в люди.

– Вы ведь были близки с Ольгой Барской?

– Близки? Ну… можно и так сказать. Не самый удачный термин. Оленька была… как бы это выразиться, замкнутым человеком. С ее-то матерью – оно и понятно. Ужасная женщина, вы не находите?

Терпкий запах духов Инги кружил ему голову.

– Оленька мне рассказывала о своем детстве. Ужасно! Бедняжка так страдала… не представляю, как можно было так жить!

Судя по фотографиям Ольгиного особняка, страдала она в весьма комфортных условиях.

– И эта нелепая смерть…

Да, более чем нелепая. Споткнуться на лестнице, в которой всего-то полтора десятка ступенек, и сломать шею. Неудача? Или нечто большее?

Игнат сумел достать отчет по тому делу. Закрыли его сразу, то ли не желая скандала, то ли и правда расследовать там было нечего.

Картина была обыденной до отвращения. Ольга Барская, оставшись одна в доме – дети давно жили отдельно, а слуги получили заслуженный выходной, – возжелала испить кофею. Она спустилась в кухню и, добившись от аппарата желаемого – а желала Ольга эспрессо, – поднималась к себе.

С чашкой в руках. И вот чашка вдруг возьми и выскользни из рук, да на костюм, а кофе – горячий, а на ногах у нее – домашние босоножки на десятисантиметровом каблуке… и Ольга не удержалась, покатилась по лестнице да шею себе и свернула.

Несчастный случай?

Или же только выглядит как несчастный случай?

Конечно, охрана поселка утверждает, что в доме действительно никого не было… но Игнат знал, насколько опасно верить подобным утверждениям.

– Расскажите мне о первом ее муже.

Фото его Игнату тоже доставили. Обыкновенный такой человек, серый, ничем не примечательный, можно сказать. Вот только взгляд несколько выбивается из образа: не мутный, не усталый, напротив – хищный, словно за маской Перевертня прячется… кто?

– Ой, ужасный человек, – Инга взмахнула рукой – отрепетированный жест, плавный. Дева-лебедь, и белое платье, подчеркивающее золотистый загар ее кожи, играет «на образ».

Как же они все любят играть на образ!

– Мы с ним только один раз встречались.