Музыкальная шкатулка Анны Монс

С одной стороны, получалось нехорошо, словно она подсматривала за девицей, а с другой – не сделать ей замечание было невозможно.

Курящая девушка – это отвратительно!

Пока она раздумывала, из старого дома, заброшенного, как и сад, появился парень. Он что-то сказал – Зинаида Васильевна стояла слишком далеко, чтобы его услышать, – и девушка огрызнулась: то ли ждала его слишком долго, то ли не в настроении была.

Парочка поссорилась – и вскоре помирилась.

Зинаиде Васильевне крайне неловко было присутствовать при этой сцене, которая с каждой минутой становилась все более и более откровенной.

"

"– Поймите, я не ханжа, я не считаю то, что происходит между мужчиной и женщиной, неприличным, но… не так же! Чтобы вот прямо там же, на месте, он ей юбку задрал. Под деревом! На щеках Зинаиды Васильевны проступили красные пятна.

– И я не собиралась подсматривать, уйти хотела, а потом… она вдруг повернулась, и я вижу – Анька!

– А парень – не ваш сын?

– Стас никогда не повел бы себя подобным образом, – Зинаида Васильевна поджала губы. – Он воспитанный мальчик, и… и я думала – нужно ли ему об этом рассказывать? А потом решила, что я могла и обознаться.

Ну, встречаются ведь похожие люди, едва ли не близнецы? И расстояние было приличное. И зрение у меня не сказать чтобы как у молодой… вот я ему доложу, а Анна и не виновата вовсе. Получится, что наговариваю я на нее.

Она все еще переживала по поводу того давнего происшествия и собственной нерешительности, а теперь станет думать и о том, как бы все сложилось, не промолчи она тогда.

Вдруг бы сын понял, что Анна – вовсе не нежная ромашка, а самая что ни на есть хищница? И порвал бы с нею, и не влип бы в историю, и уж точно остался бы жив!

– Мне бы в его квартире осмотреться, – Игнат понял, что здесь больше искать нечего.

 – Разрешение бы ваше… И ключи.

Зинаида Васильевна разрешение ему дала. И ключи тоже. И сама поднялась, вознамерившись отправиться с Игнатом, но тут же смутилась: вдруг он подумает, что ему не доверяют?

– Я верну ключи, – сказал Игнат. – Часа через полтора-два. Просто гляну – и все."

"Ксюше не сиделось дома. Нет, прежде, еще до появления Хайда, она могла сутками из квартиры не выходить, особенно когда лето, жара… Ксюша занавешивала окна, защищая квартиру от солнца, и устраивалась на диване с книгой.

Или же открывала альбом – рисовала она куда хуже Настьки, но ведь ей и не на выставку идти, а так, для души. Или включала сериал. Или еще какое-нибудь занятие находила. Но главное, что это пребывание в четырех стенах не было Ксюше в тягость. А теперь…

Она уговаривала себя, что Игнат всецело прав: нельзя лишь из глупого упрямства пренебрегать безопасностью.