На службе Великого дома

 — О, Боги Бездны, с какими дилетантами я работаю! — пробормотал он и махнул: — Полезайте уж…

* * *Когда Ник выплыл из тихого и спокойного беспамятства, он некоторое время вспоминал, где находится и что тут делает. И проблема была не в том, что это было сложно или он плохо себя чувствовал. Нет, чувствовал он себя хорошо-о-о-о, так хорошо, что ничего просто не хотелось делать. Так бы лежать и лежать… А потом ему в голову тонким, почти незаметным молоточком стукнулась мысль о том, что с тех пор, как он попал сюда, ему еще никогда не было так хорошо. И что это хорошо — нехорошо… Он попытался отбросить эту мысль, но она отчего-то не уходила. И вот тогда он начал вспоминать, где находится и что тут делает. Но до конца вспомнить так и не успел. Потому что его… вместилище (а может, скорлупа или материнская сумка), в котором Нику было так умиротворяющее хорошо, внезапно дернулось и куда-то поползло. А затем над ним склонилось озабоченное лицо профессора Триарни.

Увидев его, Ник счастливо улыбнулся.

— Зачем? — тихо прошептал он и замолчал. Говорить ничего не хотелось. Профессор нахмурился, повернулся и что-то сказал кому-то, находящемуся в том же помещении, а затем наклонился и спросил:

— Вы что-то сказали, молодой человек?

— Зачем вы накачали меня наркотиками, проф? — все так же умиротворенно проблеял Ник.

— Наркотиками? — удивился профессор. — Какими нарко… Ах, вот вы о чем! Нет, мы вас ничем не накачивали. Это особенности подстройки организма к полной клановой модификации. И — приготовьтесь, довольно скоро придет боль. Сильная. У нас с вами получился очень высокий уровень синхронизации, молодой человек — девяносто девять и пятьсот двадцать одна тысячная процентов. Вы — мой новый личный рекорд. Но вашему новому организму сейчас требуется протестировать ваши возможности, чтобы… м-м-м… как бы сказать… выстроить шкалу оценки. От максимального удовольствия до самой сильной боли. Откалиброваться, так сказать, по-новому. Так что теперь ждите боли.

Ник, у которого состояние неги уже стремительно проходило, приподнялся и начал осторожно выбираться из капсулы. Это оказалось нелегко. Все тело ощущалось как чужое. Мышцы, кости, суставы двигались как-то по-другому, не так, как раньше. А когда он случайно оперся пальцами о край капсулы, то чуть не упал, потому что пальцы выгнулись назад почти на сто восемьдесят градусов. Ник несколько секунд ошалело пялился на свою руку, а затем попытался просто сжать ладонь. Это получилось совершенно свободно. Тогда Ник перевел взгляд выше и, подняв руку, поднес ее к лицу, повернул и… свободно укусил себя за локоть. Землянин перевел обалделый взгляд на Триарни.

— Это… как?

Профессор, улыбаясь, пожал плечами. Мол, вот так теперь… И вот тут пришла боль.