Наизнанку

— Почему за весь наш разговор, ты ни разу не произнес слово «любовь»? Ты заменяешь все безликим «привязанность».

— Иногда одно и то же слово, произнесенное разными людьми, может означать кардинально противоположный смысл!

— Тебя не переубедить? — еле слышно произнесла она.

— Слова — звук. Просто сигнал для мозга, в котором он трансформируется в ассоциацию, а потом в картинку. А у этого слова есть картинка?

— Ну… кольцо, поцелуй, свадьба… — сказала Яна и осеклась, прикусив губу так сильно, что из глаз брызнули слезы. Она закрыло лицо руками, выстраивая барьер. Конечно! Была и свадьба, и кольцо, и миллионы поцелуев…. Любовь….

— Я же говорю… Это все сказка. Есть правда и от нее не нужно прятаться! Он — крыса, трусливо дрожащая в эту минуту! А ты не смей! Не смей лить слез…

***

Спустя 10 часов…

— Папа? — тихий вскрик заставил всех застыть на месте.

— Яна! Я говорил тебе не появляться здесь!

Высокая блондинка застыла на лестнице, прижав свои руки к лицу… Она дергалась, но не двигалась с места. В ее глазах была печать ужаса! Она не спускала глаз с пакета.

— Это Кирилл? — шептала она — Это мой муж?

Я откинул голову, ударяясь затылком о стену. Черт! Не хотел я, чтобы Яна стала свидетелем. А теперь, смотря в ее полные ужаса глаза, мне стало впервые в жизни больно…. Больно признаться, что именно ОНА стала причиной смерти собственного мужа. Именно из-за нее я лишил жизни еще одного человека….

Глава 9

В доме стояла какая-то гробовая тишина. Такая, от которой по телу начинают бегать вялые мурашки. Не такие, от которых хочется делать короткие и быстрые вдохи, а такие, от которых хочется перестать дышать. Огромный особняк Моисеевых замер, словно кто-то нажал на паузу. Жизнь приостановилась. Охранники медленно курсировали по периметру, опустив свои головы вниз. Они не играли в нарды, не обменивались похабными анекдотами, просто быстро выкуривали сигарету и возвращались к своим постам. Со дня похорон прошло больше двух недель, но печать грусти на лицах до сих пор была яркой. Даже собаки не выходили из своих вольеров. Тишина… Зато так отчетливо слышалось пение птиц, доносившееся из леса. Ельник тянулся извилистой лентой по склону, вдоль коттеджного поселка, уводя взгляд к берегу широкой реки.

— Замечательный вид, — низкий хрипловатый голос застал меня врасплох.

Я настолько расслабился, стоя на огромной террасе, увитой виноградом, багряные листья которого пропускали сквозь себя солнечный свет, разбрасывая кровавые блики по светлому дереву. Моисей стоял, прислонившись к кристально чистому стеклу двери.

— Вид, как вид. — я пожал плечом, снова отворачиваясь к утреннему пейзажу. Конечно, я соврал.