Нарисуй меня

— Она поражала, изумляла, но, знаешь, заряжая своей энергией все вокруг, я никогда не чувствовал себя менее умным или менее талантливым рядом с ней. Скорее, просто понимал, что Ксения другая, особенная. Я говорил тебе, что был трудным подростком? Говорил, конечно. Она стала моим миром, изгнав оттуда почти всех моих друзей и приятелей. А я не сопротивлялся. Мои родители готовы были на нее молиться, ведь я стал именно тем сыном, каким они всегда мечтали меня видеть. А вот ее отец не был рад тому, что мы всегда и везде вместе. Ксения почти поселилась у меня в мансарде. Мы были абсолютно счастливы. Я тогда не придавал значения тому, что Андрей был против. Не мешал особо, и слава богу. Для Ксении он был готов на все. А она любила меня.

Максим снова замолчал, а я вовсю воевала с подступившей ревностью. Пока все так, как я предполагала, без сюрпризов, но его тон, такая тоска в голосе… Что же там у него случилось с ней?

— Иногда Андрей забирал ее у меня, он любил путешествовать и никогда не оставлял Ксению одну. Я на стенку лез без нее. Рвался за ней, мне было плевать, что они уезжали за границу, а у меня не было денег… Но она всегда с такой радостью возвращалась ко мне… а потом снова пропадала, но уже у себя дома. Просто просила ее не трогать, говорила, ей нужно время. Ни черта тогда не понимал, но просто верил ей и делал, что она просила.

Меня переполняют эмоции, сна уже нет никакого, только рвущееся изнутри возбуждение. Хочется вскочить на ноги, побегать по номеру, забросать Генварского вопросами. А еще выдохнуть и втайне малодушно порадоваться, что мы не могли встретиться, когда он влюбился в Ксению. Он меня просто бы не заметил рядом с ней, может, только удивился бы, увидев во мне ее двойника, не более. А еще, несмотря на все это буйство эмоций, я понимаю, что сейчас Максим совсем другой, он вырос, и чувства у него уже другие. И я влюбилась именно в нынешнего Максима Генварского. А тот другой — он и правда не мой."

"— После первой сессии я сделал ей предложение. Мы праздновали у кого-то на квартире, было много дури, но хорошо помню, как она сказала «да». А потом пропала, почти на месяц. Андрей ничего не говорил, не пускал меня на порог. Однажды я его подкараулил на улице. Разнимали нас уже менты. Родители просили подождать с женитьбой, хотя бы до окончания института. Их будто подменили…

— А потом? — не выдержала я долгой паузы. Чувствовала, что надвигается что-то страшное, у этой истории не может быть хеппи-энда, знаю, но все равно страшно. Хочу, чтобы он быстрее рассказал, вижу же, самому тяжело!

— От родителей я тогда ушел, в мансарде жить один не мог, ночевал у друзей. А потом она вернулась, радостная и довольная, только мне ничего не объяснила, хотя на этот раз я задавал вопросы.