Наше вам с кисточкой, босс (СИ)

Садилась я к нему в джип уже с лёгким сердцем и совсем другим настроением.

***На следующий день я решила одеться попроще и чуть более стандартно. Как там было в положении о дресскоде? Чёрный верх, белый низ? Нет, кажется, наоборот, но не суть. Я вытащила из шкафа белое кружевное платье. Слишком прозрачное и откровенное, чтобы носить только его. А поверх надела чёрную тунику с подолом, обрезанным по косой линии. Монохромный образ как он есть. Должно прокатить, но скучно ведь. Ладно, покрутившись перед зеркалом пять минут, я сдалась. Повязала на шею яркий платок. Волосы бы ещё покрасить а-ля Мальвина, но в “Арт-Строе” точно не поймут.

Матери я соврала, что записала её сегодня на приём к врачу. Отчасти нам повезло.  Денег на частную клинику не было, а в учреждениях бесплатной медицины до сих пор велось бумажное делопроизводство. Анализы подклеивались в карточку. Саму карточку нужно было взять в регистратуре и самостоятельно принести к врачу. Я рассчитывала сфотографировать нужные страницы, пока мама будет в туалете. А она туда обязательно пойдёт из-за особенностей самочувствия.

— Уф-ф-ф, как бы теперь отпроситься на пару часов? — простонала я, разглядывая в мониторе забракованный проект индийских подушек.

Выдав порцию негатива вчера, сегодня Марина Эдуардовна старательно меня игнорировала. Ходила из кабинета в кабинет мимо моей каморки и ни разу не заглянула. Меня даже посетила идиотская мысль бросить ей под ноги кожуру от банана. Ну, чтобы она смачно на ней поскользнулась, упала, а я, высунув нос из коморки, с состраданием в голосе спросила бы: “Вы не ушиблись? О, кстати, а можно мне в больницу отлучиться?”

Оскар мне за сообразительность, да! В номинации “лучший сценарий”. Но ничего умнее не придумывалось. Я вся извелась и почти взвыла, когда в дверь постучал Паша.

— Такос, такос, такос, такос, — напевал он слова очередного хита Little Big, — такос, такос, бурито, бурито.

— Пицца, — подхватила я тоненьком голоском, — карри, суши, бо-о-о-орщ.

— Пошли обедать, — расплылся в улыбке полиграфист, — хватит киснуть над работой.

— Не могу. Мне нужно в больницу, а я не знаю, как отпроситься у начальницы.

— У Зарецкой-то? — Паша сегодня был в бирюзовой рубашке и белых джинсах. То есть с дресскодом я всё-таки угадала. — Даже не надейся. Сердце её двулико, сверху оно набито...

— Мягкой травой, — подпевала я шедевру Агаты Кристи, — а снизу каменное-каменное дно. Интересное у тебя настроение. Певческое. Делаешь рекламу для караоке-бара?"

"— Если бы, — расхохотался он. — Не предлагают. Уж я добавил бы строгого стиля в их многоцветную безвкусицу. Но мы отвлекаемся от Марины Эдуардовны. В прошлом году она никого из сотрудников на первое сентября не отпустила. “Работы много, а это не государственный выходной”.