Наследие

– Какого разговора?

– Скажи отцу, что чувствуешь. Что предпочел бы, чтобы он держался подальше.

Я не могу не рассмеяться.

– Ему безразлично, что я чувствую. Это все ради видимости.

– Ты мог бы попробовать. Если ты не установишь для себя какие-то границы…

– Оставь. – Это звучит резче, чем мне хотелось бы, и я чувствую, как Ханна отодвигается. Я притягиваю ее ближе, быстро касаясь губами ее мягких волос. – Извини. Не хотел огрызаться. Поверь мне, если бы я считал, что разговор поможет, я поговорил бы давным-давно.

– Нет, я понимаю.

– Ему все равно, что я скажу.

Вот почему он ловит меня, загоняет в угол на вечеринках при скоплении свидетелей. Он знает, что, если я отрекусь от него, это станет скандалом. Скандалом, который смутит меня так же сильно, как и его, если он появится наутро в прессе.

Ханна возмущенно ворчит.

– Просто ненавижу смотреть, как он тебя достает. Он не должен обладать такой властью.

– Я знаю, детка. – Я прижимаюсь к ней, потому что ее теплое тело, прижатое к моему, очень помогает изгнать из моей головы самые уродливые мысли. – И я действительно ценю, что ты была рядом со мной этим вечером.

– Я всегда прикрою твою спину. – Она целует меня в подбородок, а затем снова устраивается в моих объятиях.

Минуты спустя, час спустя, я все еще не сплю. Все еще смотрю в темный потолок и скриплю зубами, когда все это прокручивается у меня в голове. Как самодовольно он выставлял меня напоказ перед своими друзьями. Ни капли стыда за то, что он сделал со мной. С моей мамой. Ни малейшей капли раскаяния. Что за человек может быть таким бесстыжим ублюдком?

– Не можешь уснуть? – шепчет Ханна. Я не знаю, что ее разбудило и спала ли она вообще.

– Я в порядке, – вру я, потому что нет смысла не давать спать всю ночь нам обоим. Но она не послушает. Моя упрямая красивая женщина никогда этого не сделает.

Вместо этого ее пальцы обводят линии моей груди и опускаются вниз по животу. Мои мышцы сжимаются от дразнящего ощущения. Я крепче обнимаю ее за талию, когда ее рука стягивает мои клетчатые пижамные штаны, чтобы погладить меня.

Я возбуждаюсь, едва она прикасается ко мне.

– Тебе не нужно, – шепчу я.

– Это мило.

– Не то чтобы я тебя отговаривал. – Я ухмыляюсь в темноте.

Звучит так, будто друг предлагает оплатить счет за ужином. В первый раз вежливо отказаться.

Ханна откидывает одеяло и проводит языком по моему члену. Я сжимаю простыни, прикусывая губу от ощущений ее губ на моем члене. В конце концов, нет смысла спорить с ней, раз уж она приняла решение.

Когда она добирается до кончика, она целует его взасос, и я едва не кончаю сразу. Я выдыхаю через нос и молча приказываю своему члену повиноваться.

– Помедленнее, – говорю я ей. – Иначе я долго не протяну.

– Понятно.