Наследие

 – Он смотрит на два бумажных пакета в моих руках. – Там есть солонина?

– Конечно. – Я был тут достаточно часто, чтобы знать, что ему нравится в гастрономе дальше по улице. – Пойдемте, я сделаю нам несколько сэндвичей, пока буду раскрывать свои скрытые мотивы.

Усмехнувшись, он ковыляет на кухню вместе со мной, слишком сильно опираясь на свою трость. Я едва не предлагаю пойти смахнуть пыль с его инвалидного кресла, но в последнюю секунду останавливаю себя, потому что это приведет его в еще более отвратительное настроение. Отец Элли отказывается пользоваться этим креслом.

Я не уверен, что виню его, – не очень приятно превращаться из здорового, физически развитого человека в ослабленного дегенеративным расстройством. К сожалению, у медиков нет лекарства, и Джо, в конце концов, был вынужден смириться с тем фактом, что его состояние будет лишь ухудшаться. Черт возьми, это уже происходит. Его хромота уже гораздо заметнее, чем при нашей первой встрече. Но он гордый человек. Упрямый, как его дочь. Я знаю, что он будет стараться не пользоваться инвалидным креслом до последнего.

Пока Джо медленно опускается в кресло, я за прилавком готовлю два сэндвича, затем беру из холодильника два пива.

– Сейчас полдень, – замечает он.

– Мне нужна жидкая храбрость.

И вот оно, выражение его лица становится более болезненным, чем обычно.

– О, чувак, нет. Это все? Сегодня – тот самый день?

Я хмурюсь.

– Какой день?

Одной рукой он потирает глаза, другой – поглаживает свою темную бороду.

– Ты будешь просить своего благословения. О, черт. Просто покончи с этим и спроси уже. Тебе действительно нужно затягивать эту пытку и заставлять нас обоих чувствовать себя неловко? Я бы предпочел пытку водой.

Черт возьми, мы оба знаем, что я скажу да, ладно? Так что давай, спрашивай уже.

Секунду я таращусь на него. Затем меня разбирает смех.

– Со всем уважением, сэр? Вы, мать вашу, невероятны. У меня была подготовлена целая речь. – Но, наверное, я рад, что мне не нужно ее произносить. Я не могу представить себе ничего более унизительного, чем изливать свое сердце человеку, для которого делиться чувствами равносильно пытке.

Прежде чем сесть за стол напротив, я ставлю перед ним тарелку. Весь мой настрой улетучился, когда я ворчу:

– Значит, у меня есть ваше благословение?

Он откусывает от бутерброда и медленно жует.

– Кольцо с тобой?

– Ага. Хотите взглянуть?

– Покажи его, парень.

Я лезу в карман за синей бархатной коробкой. Когда я открываю ее, его темные брови взмывают, словно два шарика с гелием.

– Не мог найти чего побольше? – саркастически спрашивает он.

– Думаете, ей не понравится? – На мгновение я впадаю в отчаяние.

– О, она будет в восторге. Ты ее знаешь. Когда дело касается украшений, то чем больше и ярче, тем лучше.