Наследник

Книгопечатника от таких слов прямо как обухом по затылку саданули. Потому что когда великий государь к кому-то из холопов своих обращался на «вич» — тот или уже был князем али боярином или вскорости им становился!.. Мысли же о том, что наследник сказал это по недомыслию или там малым годам, едва появившись, тут же пропали — не бывает детей с такими спокойными, умными и одновременно властными глазами!

— Покажи мне свое хозяйство.

Осмотрев все семь печатных станков и верстаки переплетчиков, царевич перешел в мастерскую резчиков, где несколько раз приложил смазанную киноварью липовую доску с затейливым рисунком ко взятому тут же куску пергамента.

Судя по легкой улыбке, получившийся оттиск-рисунок ему явно понравился. Напоследок будущий государь посетил небольшую плавильню, в которой трогал рукой, затянутой в тонкую перчатку, увесистые слиточки олова и свинца и переворошил небольшие кучки уже отлитых литер с аккуратными буквицами на торцах. Петр, внимательно отслеживающий даже тень эмоций на лице царевича Димитрия (надо сказать, делом это оказалось на удивление сложным) и готовый ответить на все, о чем бы его только ни вопросили, сильно растерялся, услышав первый за весь осмотр вопрос:"

"— Сильно писцы монастырские досаждают? Нет ли препон, не утесняет ли кто дело печатное?

Отвечать под удивительно острым взглядом было откровенно трудновато — однако же справился.

Писцы, что зарабатывали на хлеб насущный копированием разных рукописей, конкурентами были недовольны, но пока молчали: сам владычный митрополит Макарий благословил бывшего тогда диаконом Ивана сына Федорова на стезю книгопечатания, да и великий государь сему начинанию изрядно благоволил. А раз так — кто на Москве посмеет чинить препоны?

— И много уже напечатали?

— Много, государь-наследник. По полтысячи Триодионов постных и цветных, по две тысячи Евангелий и Псалтыри, полтораста Часовниц, немало и иных божественных книжиц…

— Вот как? Не знал. Что ж, так даже лучше.

Резко потеряв интерес к Печатному двору, мальчик вернулся к своему игреневому кабардинцу. Сев в седло все тем же удивительным способом, он словно бы в задумчивости обронил:

— Стараниям твоим будет должная награда.

А коли начнутся угрозы какие или трудности, немедля известить меня. Все ли правильно ты понял, Петр сын Тимофеев?..

Неправильно понять было весьма и весьма затруднительно — десятилетний наследник престола Московского и всея Руси едва ли не открытым текстом заявил, что берет его под свое покровительство. Склонившись в низком поклоне (и не только он, но и остальные сорок семь мастеровых Печатного двора), Петр, внутренне перекрестившись, совсем было решился спросить про своего друга и начальника.