Наследник

А крест поцелуешь на том, что не собирался подлое предательство учинять?

— Да, государь!

— А на то, что не будешь пытаться отъехать к Жигимонту?"

"Вместо ответа дальний родственник истово перекрестился и кивнул — да так, что подбородком ударился в грудь.

— Ну-тка, где там архипастырь наш?..

Спустя пять минут в царском кабинете было полно народу: князья Шуйские, Вяземский, Черкасский, бояре Захарьины-Юрьевы, печатник Висковатов, полдюжины церковных иерархов, составлявших свиту митрополита Московского и всея Руси… Иван Бельский встал на ноги, троекратно перекрестился и всем своим видом показал, что готов обелить свое доброе имя.

Да только в этот раз привычная процедура пошла не так, как все привыкли, — для начала золотой крест с каменьями держал не владыко Макарий, а наследник Димитрий. Да и сама клятва предварялась тремя его странными вопросами:

— Отвечай только «да» или «нет». Крещен ли ты?

— Да.

— Веруешь ли в искупителя грехов наших, Иисуса Христа?

— Да.

— Хочешь ли жить?

И на этот вызывающий и странный вопрос думный боярин ответил сугубо положительно.

Увидев же протянутый вперед крест, набрал полную грудь воздуха и заявил:

— Не собирался я к Жигимонту отъезжать, ни один, ни с семейством и домочадцами!

Под внимательными взглядами перекрестился и основательно приложился к распятию.

— Наклонись.

Стрельнув глазами в сторону Иоанна Васильевича, князь медленно подставил голову под детские руки.

— Скрепляю клятву твою.

— Хрхх!..

Схватившись за голову и посинев губами, боярин медленно опустился на колени.

Кое-как отдышался и под очень внимательными взглядами царя и его ближнего круга с отчетливым страхом посмотрел на десятилетнего мальчика.

— То правда, съезжать ты не собирался. Хотел, но ПЕРЕДУМАЛ это делать.

Увидев, как сызнова ему протягивают распятие, Иван Бельский собрал всю свою решимость и размашисто перекрестился:

— Клянусь служить тебе, великий государь, верой и правдой, и не искать службы у Жигимонта, не принимать от него никаких грамоток и не списываться с родней литовской самому.

Еще раз перекрестился и, задержав дыхание, словно бы бросаясь со всего маху в ледяную прорубь, встал на одно колено и подставил голову.

— Скрепляю клятву твою.

Царевич медленно провел двуперстием по лбу Бельского — и тут же покрытая испариной кожа вспухла ярким багровым крестом. Легонько кольнуло внутри головы, на мгновение сильно сжало сердце… Крест со лба пропал, и тихий шепот коснулся ушей мужчины:

— Клятву мне невозможно нарушить. Помни!..