Наследник

 — Царь резко посерьезнел: — Это что это такое тебе виделось?

Отрок неуверенно пожал плечами:

— Рождение брата.

Великий государь опять довольно заулыбался. Определенно Господь всеблаг и милостив!

— Когда?!

— Прости, батюшка, то мне не открылось.

— Гм… Надо бы Марью порадовать. Или обождать пока? Ты чего, сынок?

— Батюшка, так она же пустоцвет[120], да и умрет уже к тому времени. В семь тысяч семьдесят седьмом от Сотворения мира она, а через два года и князь-валий Темрюк Идарович…

Разом помертвевшим голосом мужчина задал один-единственный вопрос:

— Отравили?

Услышав, что десятилетнему пророку и это неведомо, Великий государь, царь и Великий князь Иоанн Васильевич всея Руси спрятал лицо в ладонях и ссутулился. Молчал в неподдельном сочувствии владычный митрополит, ожидал новых вопросов наследник, — а властитель державы замер в полной неподвижности.

— Батюшка. — Царевич погладил родительскую руку. — Может, я на бумаге все запишу, а ты потом, как время будет, и прочитаешь?

Отняв ладони от бледного лица, на котором едва заметно выделялись две влажные дорожки от глаз к подбородку, правитель крепко обнял своего наследника:

— И то дело, сынок. Ты, поди, еще толком и не оклемался после всего, а я тут на тебя насел… Ступай отдыхать, и храни тебя Бог.

Оставляя за спиной печального отца и архипастыря Макария, осторожно подбирающего слова утешения и поддержки, мальчик чуть наклонил голову, чтобы никто не увидел его резко постаревших глаз и тонкой, змеиной улыбки.

«Первым делом помыться, вторым — поглядеть на себя в какое-нибудь зеркальце».

Вспомнив, где находится самое большое из виденных во дворце зеркал полированного серебра, Дмитрий недовольно поморщился. Мысленно — окруженный со всех сторон стражей, чье количество в очередной раз увеличилось (с четырех до шести), наследник престола лицом напоминал скорее живую статую.

«В покои мачехи не пойду, пусть Авдотья поищет что-нибудь другое. Что там дальше? Точно, пора уже остричь волосы — до середины спины в самый раз будет. Ну а потом к малышне. Как я по ним соскучился!..»

— Брат, ты вернулся!!!

Не успев вовремя остановиться, царевич Иван со всего маху влетел в старшего брата, угодив головой в уже и так успевшие пострадать в родительских объятиях ребра.

— Ой!..

Взъерошив растрепавшиеся от быстрого бега волосы на его голове, Дмитрий счастливо улыбнулся и подтвердил:

— Да. Я вернулся!

Проследив, как с поставца убрали последние крошки прошедшего полдника и хорошенько протерли гладкую столешницу, Авдотья легким кивком отпустила теремных челядинок.