Наследник

Пока обстоятельно обо всем договорились, пока составили все необходимые грамоты, немало времени прошло. В общем, с мая месяца года от Сотворения мира семь тысяч семидесятого к титулу Иоанна Васильевича из рода Рюрикова добавились короткие, но очень важные слова «…и всея Сибирския земли повелитель», а держава его приросла чуть ли не вдвое. Как ни крути, есть чему радоваться и чем гордиться…

— Раз мириться не пожелали, значит, надо нам их воевать! Зорить беспощадно, земли безлюдить, ибо сказано: око за око и зуб за зуб!!!

— Ишь вояка. Сам, что ли, полки поведешь?

Второй вопрос был не таким приятным, хотя особых сложностей в себе тоже не таил. Все в том же мае истекало очередное (сколько их уже было!) перемирие с Великим княжеством Литовским, которое, в свою очередь, не изъявило никакого желания его продлить. Ни король Польский и великий князь литовский Сигизмунд Август Второй, ни набольшие люди княжества… И хотя в Литве хватало здравомыслящей шляхты и магнатов, сами по себе они мало что могли — все их предложения на сеймах встречали упорное противодействие со стороны такой же, как и они, шляхты и самого великого князя. Вернее, почти такой же — ведь они были православными, а их противники перешли в католическую веру.

— А хоть бы и сам. Ежели великий государь повелит, то ради него и Отечества и живот положу!"

"Восседающие на широких лавках бояре и стоящие думные дьяки дружно перевели взгляды на своего владыку, чей трон, отделанный слоновой костью и резьбой, приятно светился в косых солнечных лучах.

— Нет.

Получив столь четкий и не оставляющий сомнений ответ, думцы вновь загудели, время от времени опять косясь на государя, а кое-кто, например князь Иван Мстиславский, посматривал и на небольшую лавочку в углу Грановитой палаты, на коей вот уже второй час в полной недвижимости восседал десятилетний наследник.

— Тогда Шуйского в воеводы Большого полка![126]

— Это которого? Петра Ивановича альбо Ивана Андреевича?

Впрочем, и их кандидатуры не устроили государя. Оживился было Курбский — воевать он любил и умел… Но властитель решил все иначе.

— Я сам!

Оглядев притихших бояр, Иоанн Васильевич продолжил:

— Возглавлю воинство православное. Князь Александр!

В наступившей тишине несколько растерянно поднялся со своего места Горбатый-Шуйский. Воинскими талантами его Господь не обделил, да только в последнее время не чувствовал он на себе государевой ласки да милости.

— Тебе быть воеводой правой руки. Полки левой руки поведет Шереметев. Димитрий!

Глаза думцев поневоле скользнули к одной неприметной лавочке и отроку, ее занимающему, — но нет, государь смотрел на иного.