Наследник

И хотя она достаточно быстро отвела свой взгляд в сторону — он все же успел прочесть в нем ничем не замутненную ненависть. Пока же он искал того, кто может подсказать имя удивительно ладной красавицы, она бесследно исчезла, оставив после себя легкое сожаление и смутную тревогу — впрочем, и первое и второе достаточно быстро забылось. Мало ли тех, кто его ненавидит!

Меж тем немного успокоившись, верховая челядинка Авдотья решила вернуться в покои своего господина. Близился полдник, досмотреть за которым есть ее прямая обязанность, к тому же Димитрий Иванович закончил писать второй том своих «Сказок» и доверил ей разложить по порядку еще не сшитые в одно целое листы… Миновав охрану у дверей прихожей, она прошлась по горницам, внимательно осматриваясь по сторонам в поисках грязи или хотя бы пыли, напоследок привычно поправив завернувшийся уголок ковра в опочивальне. Вернулась в комнату для занятий, взяв с одной из полок большую кипу исписанных удивительно ровным почерком листов, присела на широкую лавку, предназначенную для удобства посольских или приказных дьяков, приходящих в качестве временных наставников, и положила бумажную кипу себе на колени. Мелко перекрестилась, с немалым любопытством читая на первом листе указания своего соколика голове Печатного двора — насчет картинок и прочих украшений будущей книги. Затем осторожно его убрала и начала раскладывать, сообразуясь с мелкими цифирьками по самому низу листов. Этот сюда, этот положим под него, следующему место наверху, а вот этот в сторонку… Работа спорилась, и листы постепенно укладывались в ровную стопку, начиная напоминать собой толстую рукопись без обложки, — пока ей на глаза не попалось название очередной небывальщины:

— «Сказ про то, как служивый из топора кашу сварил». Хм?..

Когда через некоторое время в покои пожаловали два стольника с блюдами в руках и кравчий, надзирающий за ними, они весьма удивились — для начала тому, что поставец еще не накрыт скатертью, а затем тихому хихиканью, раздающемуся из дальних комнат.

— Грхм!..

После нарочито-громкого кашля до них донесся непонятный шум и расстроенное причитание, затем появилась и сама «хозяйка» покоев, полыхающая нежно-розовым румянцем (и оттого ставшая еще привлекательней), с явными смешинками в серых глазах, а вдобавок еще и непривычно приветливая."

"— И тебе поздорову, Евдокия Фоминишна.

Бдительно пронаблюдав за стараниями стольников, а также за тем, как личная служанка наследника отщипнула по кусочку от содержимого всех четырех блюд, кравчий рискнул поинтересоваться у нее причинами столь удивительно хорошего настроения.