Наследник

Немного подумав, хозяин покоев взял с полки свои четки и обвил ими женскую руку.

— Поможет не уснуть.

Показав вначале на кубок, а затем и на кувшин со сбитнем, выдал последнее распоряжение:

— Чтобы был полон. И за свечами тоже следи.

Уняв целый ворох скачущих мыслей, служанка только и смогла, что напомнить юному господину: следующий день будет воскресным, а следовательно, в четыре утра ему надо будет идти на заутреню в Успенский собор.

— Успею.

Усевшись на татарский манер прямо на голый пол комнаты, ее хозяин медленно прикрыл глаза. Чуть сдавило виски, затрепыхалось испуганной пташкой сердечко, а потом накатила приятная истома, похожая на ту, когда она возилась с длинными тяжелыми прядями своего соколика, только в этот раз она была заметно сильнее. Выпав из реальности, Авдотья смаковала это ощущение, как драгоценное вино, пила и не могла напиться… Пока до нее как-то разом не дошло, что она уже довольно продолжительное время сидит с глупой улыбкой, а юный господин наполняет светлицу ровным шорохом и скрипом пера, довольно уверенно что-то выводя на иссиня-белом пергаменте. Правда, сам он при этом выглядел немного непривычно: лицо странным образом расслаблено, глаза словно бы и не живые, а движения слишком уж уверенные и четкие. Будто и не рисует он, а обводит уже кем-то нарисованное!.. Тихонечко привстав для лучшего обзора, верховая челядинка кинула любопытствующий взгляд на стол, увидев занятный узор из синих ветвистых линий разной ширины, алые кружочки с мелкими надписями вокруг, обильные зеленые штрихи и редкие непонятные значки бурого цвета. Вспомнив об обязанностях, перевела взор на кубок и тут же заполошно подхватилась с места, осторожно долив из кувшина сбитня. Утерла небольшую лужицу, да так и осталась стоять, наблюдая, как на пустом месте Димитрий Иванович выводит крупные (по сравнению с остальными) буквы, постепенно складывающиеся в очень даже понятную надпись: «Варяжское море»[133].

А через несколько минут на выделанной телячьей шкуре появились еще две надписи: «Хвалынское море» и «Русское море»[134].

Прикрыв для пущей верности ладонью рот и примерившись (не помешает ли?), Авдотья подшагнула поближе, пытаясь прочитать меленькую-меленькую надпись под одним из самых крупных кружочков: «Москва».

Чуть передвинула взгляд, изо всех сил вглядываясь, и успешно сложила из отдельных буквиц новое слово-надпись: «Спасо-Прилуцкий монастырь».

Множество точек-городов, синие нитки рек, мелкие пятнышки озер, зелень лесов — целый мир, с необычайной точностью и красотой проявляющийся на обычном куске пергамента. Понимание того, что происходит прямо на ее глазах, разом переполнило Авдотью гордостью, страхом и благоговением.