Наследник

Посыпались на землю тяжелые дубовые «сабли», следом забрякали островерхие шеломы, довольно загомонили мальчишечьи глотки, а его основной ученик, выждав немного, тихо напомнил-поинтересовался:

— Наставник?..

Оставаясь внешне полностью невозмутимым, а про себя преисполняясь довольства, боярин скучающе поинтересовался:

— Рогатина?

— Шестопер!..[144]

Уже привыкшие к тому, что боярин и его подопечный в конце каждого занятия устраивают «прощальный» учебный поединок, помощники быстро принесли им по небольшому круглому щиту, вдобавок забрали учебную саблю наследника и поднесли вместо нее увесистый пернач[145] на длинной ручке.

Сшшии-клац!

Звякнув саблей по чужому умбону, Аким тут же подставил свой щит.

Тумм!..

В который уже раз подивившись, сколь силен Димитрий Иванович для своих невеликих лет, боярин аккуратно «погладил» его по шлему, вскользь отбил несколько быстрых и довольно сильных ударов, после чего и поставил в их поединке точку — шлепнув тупой карабелью по выставленной вперед ноге. Плашмя, разумеется. Помнится, года этак с три назад он одному ногайскому мурзе таким же вот ударом ногу до кости рассадил… В аккурат перед тем как снести его голову. Левая рука словно сама собой погладила богато изукрашенный золотыми и серебряными пластинами пояс, как раз доставшийся ему с того самого мурзы. На добрую и долгую память, хе-хе!..

— Наставник.

Ответив кивком на легкий поклон наследника, боярин Канышев проводил своего воспитанника очень внимательным взором, в который уже раз подмечая ту легкость, с коей он помахивал в воздухе совсем не легким перначом, и отсутствие видимых признаков усталости. Настоящей усталости, когда трясутся руки и подкашиваются ноги, а не легкой испарины и учащенного дыхания. Отогнав от себя мысли о том, что слишком уж быстро дается наука воинская будущему великому князю, воин пробормотал, с некоторым усилием возвращаясь к делам насущным:

— Да. Беда-беда, огорчение…

По всему выходило, что сабельку первенцу великого государя вновь придется заменить. И лук — больно уж легко он свой старый растягивает. Правда, с меткостью у царевича покамест было не очень, но определенные успехи явно просматривались. М-да. Вот брат его меньшой, Иван Иванович, — тот метал стрелы так, что любо-дорого!.. Для восьмилетки, конечно. И с саблей уже был неплох. Зато Димитрий Иванович был исключительно хорош с рогатиной (года через три и он не отмашется!), да и к шестоперу вроде как проявил талант…

— Боярин?

За своими размышлениями дядька старшего из царевичей совсем не заметил, что остался на поле почти в полном одиночестве: он сам да трое его помощников, терпеливо ожидающих разрешения удалиться.