Наследник

С легким раздражением махнув на них, Канышев чуть сжал колени, направляя своего Ветерка вслед за иродами, отвлекшими его от важных мыслей. Даже не мыслей, а целого выбора, важного и непростого: поучить ему своего подопечного отбивать саблей стрелы — или ну его? От такой науки синячищи по всему телу, да такие, что… А приключись что не так — ему ведь даже и кол за милость покажется. С другой же стороны — раз он наставник, так и должен научить отрока всему, что умеет сам.

Задумчиво поковыряв одну из серебряных пластин на поясе, боярин внезапно посветлел и едва ли не заулыбался: а чего это он ломает голову? Лучше на следующем занятии бросит пару намеков ученику, а уж тот, если заинтересуется, сам выпросит у великого государя разрешения.

— От так. А я пока поучу его из самострела[146] пулять. Лишним не будет!..

Часом позже даже и не подозревающий о мучениях своего наставника царевич Дмитрий медленно встал на сложенный втрое рушник, оставив позади лохань с водой, пахнущей дорогим мылом. Перетерпел короткое вытирание, прошлепал голыми ногами сквозь все светлицы до опочивальни, где и завалился с довольным видом на свое ложе. Чуть отодвинулся, освобождая место для верной Авдотьи, прикрывшей его еще одним рушником, затем положил ей голову на бедра, позволяя разбирать и расчесывать мокрые пряди волос, а сам прикрыл глаза и замер, старательно припоминая недавние занятия.

«Ну что сказать. Похоже, родовитые детки окончательно притерлись друг к другу и даже поняли, к кому я равнодушен, а кого лучше не задевать»."

"Действительно, в последнее время в свите десятилетнего наследника престола Московского и всея Руси царила тишь да гладь, да Божья благодать: никто ни на кого не шипел, громкие выяснения отношений тоже ушли в прошлое, и даже Тарха Адашева и то со всей старательностью не замечали. Более того, некоторые княжата начали открыто перебрасываться шуточками, ненавязчиво (как им казалось) вовлекая своего господина в свои немудреные разговоры или даже игры. Вроде последней, когда дядьки выставили в полусотне шагов рядок тонких чурочек, а их подопечные в них стреляли, похваляясь быстротой да меткостью.

«Кстати, просто удивительно, насколько быстро освоился Аникита Шуйский. Ни тебе прежней робости, ни тебе стеснительности. Даже в гости отважился позвать!.. Хотя это он просто отцовские слова передал. Как мог, конечно, — передавальщик из него пока так себе. Вот Мстиславский в этом деле куда как хорош! Если бы не знал, что у него сразу два младших брата болеют, прямо так бы и поверил, что зовет от чистого сердца…»

И в самом деле княжич Федор в свои десять лет уже проявлял все задатки будущего головы Челобитного приказа.