Наследник

Потому как он и есть тот самый царевич Дмитрий! У коего, ко всему, еще имеется трехлетняя сестра Евдокия. Которая, если верить прочитанным историческим трудам, тоже должна была умереть два года назад, — но, по всему видать, передумала.

«Вернее, вспоминая опыт и квалификацию придворных ветеринаров, — выжила, причем вопреки всем их стараниям. Наверняка ее, так же как и меня, и пилюльками травили, и кровь пускали, и целебной микстуркой пользовали. Ненавижу!»

Вспышка злобы была такой сильной, что отозвалась в средоточии, заставив последнее чуть потемнеть и ощетиниться иголками мучительно горячих разрядов.

«Как больно!..»

Суматошно затрепыхалось сердце, нервно дернулись и застыли губы, а острые зубы до крови впились в собственную ладонь, помогая разуму прийти в себя. Мгновение, другое, третье… Дыхание постепенно выровнялось, а строптивое средоточие вновь покорилось юному хозяину. До следующего раза.

«Больно. И странно. Нет, я до этого-то особым человеколюбием не страдал, но так ненавидеть, так жарко и зримо желать чьей-то смерти?.. Похоже, чем дальше, тем сильнее меняюсь. Хм… А может, все гораздо проще, чем я себе представляю? Если у меня так ничего и не получилось, и все, что меня окружает, — всего лишь затянувшаяся агония разума и тела?»

За спиной тихо прошуршали шаги, затем донеслось слабое позвякиванье и тонкий запах масла, доливаемого в маленькую лампадку, подвешенную на тоненькой цепочке к полке с потемневшими от времени иконами. Еле слышное журчание, приглушенный стук — и у изголовья его ложа поставили расписную деревянную плошку с медовым квасом. Звонко лязгнула крышка сундука, зашуршала расстилаемая на широкой лавке постель и снимаемая одежда, а потом короткий и сильный выдох погасил одинокий огонек свечи. Неясный шепот в темноте светлицы, в котором при желании можно было разобрать короткую молитву, сладкий зевок, еще один — и ровное дыхание на самом пределе слышимости…

Дмитрий протянул руку, не глядя подхватил плошку и пару раз мелко глотнул, наслаждаясь невозможно вкусным напитком. Чуть шевельнул ногой, изменяя положение тела, до половины скинул с себя меховое одеяльце — легкое и мягкое, но притом до ужаса теплое.

«Что-то уж больно реалистичные видения получаются!..»

Стараясь отвлечься от неприятных мыслей и предположений, а еще — неуверенности в завтрашнем дне, он занялся привычным делом. Тем более что оно увлекало его все больше и больше, буквально затягивая в себя.