Наследник

Странная способность, нежданно-негаданно развившаяся из навязчивого желания разобраться в собственных снах и долгим методом проб и ошибок приспособленная для диагностики и лечения поначалу мелких болячек, а потом и вполне серьезных недугов, — этот дар, оставшийся с ним и в новой жизни, внезапно расцвел новыми красками и возможностями. Вдобавок заметно усилился, периодически преподнося приятные (и не очень) сюрпризы и загадки, а в дальнейшем грозил вырасти еще и еще — если уж всего за два месяца он переплюнул прежние свои показатели, то что же будет через год или два? Или даже пять?

«Ты доживи сначала, мечтатель!..»"

"Глубокий вдох, легкое усилие воли, от которого его второе «сердце» послушно сменило свой ритм и по телу побежали сотни мурашек. Еще усилие — и мурашки сменились легким и весьма приятным покалыванием, идущим прямо изнутри мышц. От шеи прямо по спине, затем по ягодицам, бедрам и голеням, через живот на грудь, с нее на руки и ладони, опять на шею… Словно десяток маленьких котят, играя, бегал прямо по нему и запускал в него же свои маленькие коготки, немножко их сжимал, а потом следовал дальше. Новое усилие воли — и котята заметно подросли, как и их коготки. Покалывание стало сильнее и глубже, отчего мышцы едва заметно подергивались и дрожали, по телу пошла испарина и легкая волна боли — первый предвестник полного опустошения сил. Несколько глубоких вдохов — и все тут же прекратилось: покалывания сошли на нет, потускневшее и сократившееся примерно вдвое средоточие ровно засияло, а в сознании проскочила искорка гордости. За себя. Потому что еще недавно такие вот «игры с котятами» выпивали его едва не досуха, даруя взамен мокрую насквозь рубашку и ноющую боль по всему телу, отвыкшему за долгие месяцы неподвижности от малейших нагрузок.

— Уф!..

В очередной раз пихнув от себя одеяльце и задрав до середины бедер длинную полотняную «ночнушку», Дмитрий блаженно улыбнулся и поболтал в воздухе худыми ногами. От близкой стены приятно веяло прохладой, потяжелевшие веки и легкая истома сложились вместе в сладкую дремоту, и, полностью отдаваясь ее ласковым объятиям, он мельком подумал — как было бы хорошо взять да и вдохнуть полной грудью свежего воздуха…

Пришедший сон был ярким, красочным и при этом абсолютно незапоминающимся — куда-то шел, с кем-то играл, от кого-то бежал. А еще почему-то сильно мерз. Наверное, именно поэтому он, по-прежнему находясь в полусне, вначале пошарил руками рядом с собой, потом чуть поодаль, в поиске теплого меха, — но так ничего и не нашел. Зато проснулся. Причем уже стоя на ногах и крепко прижимая к своей груди то самое одеяло, что столь долго и безрезультатно искал.