Наследник

Морозным холодком прокатилась по языку и гортани, лопнула в животе блаженным теплом, растекаясь затем по всему телу, добавляя детям здорового румянца и задорного блеска глаз, а у их родителей изгоняя прочь все тревоги и накопившуюся усталость.

— Се благодать Господня. Да пребудет милость его на вас.

Уже мало что соображая, Офанасий проследовал за уходящим дорогим гостем сначала в сени, а затем и на двор, с неподдельным безразличием отметив как легкие сумерки, так и изобилие соседских рож рядом с его подворьем.

— Димитрий Иоаннович, тебя уж потеряли.

Очередная гостья (в компании сразу трех воинов), скромно и вместе с тем богато одетая, легко и как-то привычно чуть поклонилась царственному отроку. Тот, не отвечая, мимолетно осмотрелся и, чуть усмехнувшись, остановил свой взгляд на выскочившей вслед за мужем хозяйке. Еще раз изогнул губы в легчайшем намеке на улыбку и как-то певуче попросил:

— Напои меня.

Пока та радостная (соседки от зависти удавятся!) бегала в дом, он шепнул что-то очень тихое статной красавице в одеждах незамужней боярыни. Служанка? Взял у нее в ответ что-то мелкое и как раз успел повернуться обратно, принимая небольшую кринку с молоком. Не торопясь, отпил примерно половину, затем передал кувшинчик молодой боярыне — та же, не задерживая его в своей руке, тут же отдала стоящему позади нее царевичеву служке. Ну а остатки молока вечерней дойки оценил самый удачливый страж. То есть тот, что стоял ближе всех к юному подручнику.

— Благодарствую."

"О донышко опустевшего кувшина едва слышно звякнула новенькая серебряная копийка, заставляя подозревать, что давиться завистью будут не только соседки, но и их мужья. Ночью в селе почти все не спали, взбудораженные увиденным, услышанным, а паче того — самостоятельно додуманным. В доме же у Офанасия перебывали все мужики, лучше любого палача запытавшие его на предмет любых подробностей столь невероятной удачи. Бедный Тит заработал головокружение, старательно вдыхая и выдыхая, а также терпя чужие уши, прижатые к своей спине. Плошку со святой водой (в последнем никто уж и не сомневался) едва не увели, да и вообще — перед тем как расходиться, кое-кто из сельчан едва не подрался, выясняя, чей черед принимать у себя царственного гостя. Увы! Рано утром все желающие смогли подивиться на воинское учение юного наследника, вдоволь напоили его охранников утренним парным молочком, и… Все! С первыми лучами солнышка околица села опустела.